Скорбь — штука прилипчивая, как плохая мелодия из радиоприемника таксиста, и, честно говоря, никогда до конца не уходит. Она просто меняет агрегатные состояния. Кто-то впадает в ступор и месяцами смотрит в стену, изучая узоры на обоях, словно там зашифрован код да Винчи. Других накрывает позже, как похмелье после шампанского, выпитого на голодный желудок. А есть особая каста интеллектуальных мазохистов, которые глушат внутренний шум, с головой ныряя в проекты такой сложности, что нормальному человеку от одного их описания захотелось бы прилечь.
Именно этот путь выбрала Хелен Макдональд, когда в 2007 году её отец, прославленный фотожурналист Алистер Макдональд, внезапно скончался от сердечного приступа. Вместо того чтобы пойти к психотерапевту, она решила приручить ястреба-тетеревятника. Логично, не правда ли? Результатом стали мемуары H is for Hawk («Я — значит ястреб»), прогремевшие в 2014 году. И вот тут, друзья мои, маленькая ремарка для самых внимательных: хотя в последние годы Макдональд идентифицирует себя как небинарную персону, фильм — а Хелен там числится продюсером, так что благословение получено — оставляет героиню в женском образе. Это своего рода капсула времени, реконструкция той самой Хелен из конца нулевых, когда мир был чуть проще, а трава — зеленее.
В киноверсии мы видим Хелен в исполнении великолепной Клэр Фой — да-да, той самой, чье лицо у нас прочно ассоциируется с молодой Елизаветой II из The Crown. Только здесь вместо корги и протокола — академический тупик в Кембридже и внезапная новость о смерти отца. Папу, кстати, играет Брендан Глисон. Этот ирландец одним своим присутствием в кадре может создать уют, даже если просто молча жует сэндвич, так что потеря такого персонажа ощущается зрителем почти физически.
И что делает наша героиня? Спустя два месяца, пока родня готовится к панихиде, Хелен покупает не милого щенка лабрадора, который облизывал бы ей слезы, а пернатого убийцу с характером серийного маньяка. Ястреб-тетеревятник — это вам не канарейка. Это существо, чья природа — смотреть на смерть с холодным безразличием. Хелен запирается с этой птицей в своей квартире, и начинается то, что я бы назвал «экзистенциальным хоррором с элементами орнитологии». Она настолько маниакально фокусируется на тренировках, что реальная жизнь, друзья и обязанности начинают осыпаться, как штукатурка в старой хрущевке.
Режиссер Филиппа Лоуторп, взявшись за адаптацию, пошла по тонкому льду. Она решительно отказалась от закадрового голоса. Смело? Безусловно. Глупо? Возможно. Понимаете, книга Макдональд — это не просто пересказ событий, это чувственный поток сознания. Там описания того, как пахнет дыхание ястреба или как ощущается утренняя роса, занимают страницы. Перенести это на экран без слов — задача уровня «показать внутренний мир кирпича».
Без спасительного текста из книги, который мог бы звучать фоном, вся тяжесть повествования ложится на плечи — и, что важнее, на лицо — Клэр Фой. В сценах тренировок у неё почти нет реплик, кроме попыток не дать птице разодрать себе физиономию. И вот здесь начинается магия. Поскольку в кадре работали с реальными животными (а ястребы, знаете ли, не оканчивали актерские курсы и систему Станиславского презирают), Фой приходится играть на полутонах. Никакой размашистой жестикуляции — одно резкое движение, и съемки превратились бы в кровавый слэшер.
В итоге, главное в этом фильме — это глаза Фой. Если бы существовала номинация «Лучшая игра глазными яблоками в условиях повышенной опасности», она бы забрала статуэтку, не глядя. Да, фильм местами буксует, и за два часа вы можете пару раз проверить уведомления в телефоне, потому что событий там не то чтобы густо. Но перформанс Клэр, особенно в тех длинных, снятых одним дублем сценах, где она гипнотизирует птицу, а птица гипнотизирует её (и нас заодно), рассказывает больше, чем любой диалог. 🦅
Это кино не для всех. Оно медленное, тягучее и требует от зрителя соучастия. Но если вы готовы потерпеть, то увидите, как актриса превращает скуку и горе в нечто завораживающее. И, слава богу, никто в конце не поет песен.
