Господа присяжные заседатели и просто любители хорошего кино, у меня для вас новость, от которой немного щемит сердце и хочется пересмотреть что-нибудь черно-белое и зернистое. Variety — этот неутомимый вестник голливудских будней — передает, что нас покинул Фредерик Вайсман. Ему было 96 лет! Вдумайтесь: этот человек видел, как менялся мир, почти век, и, к счастью для нас, большую часть этого времени он провел с включенной камерой.
Если вы думаете, что документалистика — это скучные «говорящие головы» на фоне книжных шкафов, то вы просто не видели работ Вайсмана. За шестьдесят лет карьеры (да-да, некоторые столько не живут, сколько он творил) Фредерик создал настоящую летопись человеческого муравейника. Он был тем самым парнем, который мог снять трехчасовой эпос о публичной библиотеке или музее (*National Gallery*), и это смотрелось напряженнее, чем очередной блокбастер Marvel. Его стиль — это чистое наблюдение, без закадрового голоса и нравоучений. Он просто ставил камеру и ждал, пока реальность сама себя разоблачит. И она, чертовка, всегда разоблачала.
А начиналось все, как в классическом романе воспитания, только наоборот. Родился в Бостоне, окончил Уильямс-колледж, а потом — внимание — Йельскую школу права. Казалось бы, прямая дорога в скучные адвокаты, но нет! Видимо, юридическая дотошность нашла выход в другом. Сначала он спродюсировал *The Cool World* (привет Ширли Кларк и гарлемским разборкам), а потом решил: «Сделаю-ка я все сам». И сделал.
Его режиссерский дебют *Titicut Follies* («Безумцы Титиката») — это не просто кино, это пощечина общественному вкусу такой силы, что звон стоит до сих пор. Фильм об условиях в больнице для душевнобольных преступников получился настолько честным и жутковатым, что его запретили к показу почти на четверть века! Представляете? Суд штата Массачусетс решил, что фильм нарушает приватность пациентов, хотя, скорее всего, он просто нарушал спокойствие чиновников. Вот такой был дедушка Вайсман — тихий интеллигент, который своим объективом мог разрушать стены похлеще динамита.
Он оставил нам *Crazy Horse*, летопись социальных институтов США и Франции, и понимание того, что самая захватывающая драма разворачивается не в сценарии, а прямо у нас под носом. Покойтесь с миром, маэстро. Мы будем пересматривать.
