Знаете, друзья, есть старая голливудская поговорка: «Шоу должно продолжаться». Но, кажется, продюсеры на Ближнем Востоке восприняли её слишком буквально. Пока мир с тревогой обновляет новостные ленты, наблюдая за очередным витком геополитического триллера с участием Ирана, местные кинематографисты просто пожимают плечами и кричат в мегафон: «Тишина на площадке! И… начали!». Да-да, несмотря на закрытое небо и летающие над головой «сюрпризы», кинокамеры в регионе жужжат так же активно, как и системы противовоздушной обороны.
«Мы просто снимаем в перерывах между сиренами», — меланхолично заметил один израильский продюсер, пожелавший остаться инкогнито (видимо, чтобы не сглазить удачный дубль). Вы только вдумайтесь в этот сюрреализм! Это вам не капризы какой-нибудь дивы вроде Мэрайи Кэри, требующей в гримерку щенков лабрадора; здесь логистика уровня «Бог». Пока Вашингтон и Тегеран обмениваются любезностями калибра «земля-земля», ребята продолжают делать контент.
Возьмем, к примеру, израильский телеканал Keshet. После того как 28 февраля случилось то самое событие с иранским лидером (сценаристы «Игры престолов» нервно курят в сторонке от таких сюжетных поворотов), эфир ненадолго захватили новости. Но уже через пару дней сетка вещания вернулась к… комедиям. Финал сезона Mo’adon Layla («Ночной клуб») вышел по расписанию. А культовое шоу Eretz Nehederet («Замечательная страна») — местный аналог Saturday Night Live, только с более жестким юмором — записывали без зрителей в студии. Представляете этот комический эффект? Шутка, пауза для смеха, а в ответ — тишина бункера. Хичкок бы оценил.
Но не Израилем единым. В Иордании вообще царит какой-то запредельный кинематографический дзен. Джумана Шарбин, железная леди студии Olivewood, смотрит на происходящее с философским спокойствием. «Это не первая война вокруг нас», — говорит она так, будто речь идет о плохой погоде в Лондоне. И действительно: Ирак, Сирия, Газа — Иордания всегда оставалась тихой гаванью, где снимали такие «камерные» инди-драмы, как Dune: Part Two и John Wick: Chapter 4. Кстати, забавный факт: пока Киану Ривз изображал смертельную опасность на экране, реальная опасность вежливо обходила съемочную площадку стороной. Сейчас там спокойно пилят корейский сериал Kingdom of Women. Видимо, зомби-апокалипсис (или про что там снимают корейцы) кажется им более предсказуемым, чем ближневосточная политика.
В ОАЭ и Саудовской Аравии ситуация напоминает сцену из «Титаника», где оркестр продолжает играть, только вместо тонущего корабля — роскошные отели и небоскребы. Студии в Абу-Даби рапортуют о стабильности, а Film AlUla в Саудовской Аравии вообще заявили, что война их не касается, потому что… у них просто закончились съемки. Как удачно, правда? Буквально пару недель назад они завершили работу над Chasing Red. Маккензи Манро, режиссер картины, должно быть, сейчас крестится левой пяткой, что успел унести ноги и флешки с отснятым материалом.
Конечно, жизнь вносит свои коррективы. Кинотеатры и кафе в Эр-Рияде работают по расписанию Рамадана — открываются после заката и гудят до трех утра. Люди едят попкорн, пьют кофе и стараются не думать о том, что дрон, пролетающий мимо, возможно, не доставляет пиццу. Хотя 3 марта один такой «гость» всё же заглянул к посольству США. Но кого это остановит, когда на экране премьера?
Главная головная боль сейчас — это не творческий кризис, а банально невозможность улететь. Небо над регионом напоминает швейцарский сыр — куча дыр, куда летать нельзя. Страховые агенты, эти вечные враги веселья и искусства, сейчас, вероятно, пьют валерьянку ведрами, пытаясь оценить риски. Международные проекты пока встали на паузу — продюсеры ждут, когда ситуация станет хоть немного менее похожей на фильм Майкла Бэя.
Но давайте будем честны: за всей этой логистикой и цифрами стоят живые люди. Дана Бланкштейн Коэн из киношколы Сэма Шпигеля в Иерусалиме напоминает нам о главном. Студенты, преподаватели — все они живут в тревоге, но продолжают творить. Школа даже расширяет программы для палестинских кинематографистов. «Мир — это не то, чего можно просто ждать. Это то, что мы должны активно создавать вместе», — говорит она. И знаете, в этом есть какая-то высшая правда. Когда пушки говорят, музы, конечно, могут и помолчать, но на Ближнем Востоке у муз, похоже, очень громкий голос и стальные нервы.
