Знаете, в наше время перезапусков, сиквелов и приквелов, от которых уже рябит в глазах, новый Star Trek: Starfleet Academy поначалу казался очередной попыткой продать нам школьную драму в декорациях будущего. Ну, вы поняли: гормоны, фазеры и экзамены по ксенобиологии. Скука смертная? А вот и нет. Пятый эпизод внезапно решил поиграть на струнах нашей души так виртуозно, что даже самые черствые циники потянулись за платочками. И всё благодаря старым друзьям из Deep Space Nine.
Гражданин Сиско и поиски утраченного времени
Сюжет крутится вокруг SAM — голографической студентки (или, как их теперь политкорректно называют, «представителя фотонной расы»). Её задача — изучить органическую жизнь. И кого же она выбирает своим объектом? Конечно, капитана Бенджамина Сиско. Того самого Эмиссара, который в финале DS9 ушел к Пророкам в Небесный Храм и, судя по всему, до сих пор джемует там в нелинейном времени (учитывая эксцентричность самого Эйвери Брукса, который в реальной жизни скорее согласится сыграть джаз на пиле, чем вернуться к съемкам, это вполне канонично).
SAM превращается в своего рода космического журналиста, разыгрывающего карту Citizen Kane. Только вместо санок «Rosebud» она ищет смысл жизни человека, который стал богом для целой планеты. Проблема лишь в том, что на дворе 32-й век, и найти живых свидетелей сложнее, чем купить оригинальную видеокассету в эпоху стримингов.
Джейк Сиско: Выход из тени отца
И тут — о чудо! — на сцену выходит Джейк Сиско. Точнее, Сиррок Лофтон, вернувшийся к своей роли спустя десятилетия. Помните того мальчишку в пестрых комбинезонах из 90-х? Теперь это мудрый, цифровой призрак. В эпизоде мы видим Джейка в двух ипостасях: запись из музея и голограмму, сохраненную внутри его неопубликованного романа «Anslem».
Шоураннеры Алекс Курцман и Нога Ландау не зря едят свой хлеб с икрой. Они позволили Лофтону самому лепить образ взрослого Джейка. И это сработало. Диалог между SAM и голограммой Джейка — это не просто экспозиция, это сеанс психотерапии. Джейк рассказывает не об Эмиссаре, спасшем Альфа-квадрант, а о папе, который просто был рядом. Это особенно трогательно, учитывая, что Эйвери Брукс для самого Лофтона стал вторым отцом в реальной жизни. Химия там такая, что пробивает даже через экран планшета.
Новая жизнь старого червя: Дакс возвращается
А кто же вручает нашей героине заветную книгу? Её преподавательница. И держитесь за свои кресла — это новый носитель симбионта Дакс! Играет её (и, сюрприз-сюрприз, пишет сценарий к эпизоду) Тоуни Ньюсом, звезда Star Trek: Lower Decks. Тоуни — известная фанатка Deep Space Nine, так что её появление здесь — это как если бы Тарантино дали сыграть в вестерне Серджио Леоне. Абсолютное попадание.
Дакс теперь — существо с опытом в 1100 лет. Представьте себе эту мудрость! Она хранила рукопись Джейка веками, словно священный грааль. Кстати, для тех, кто в танке: Дакс — это такой космический матрешка-симбиоз. Червь живет вечно, меняя тела (хостов), и каждый раз получается новый коктейль личностей. Курцман признался, что отдать эту роль Ньюсом было «поэтически идеальным» решением. И он прав, черт возьми.
Закрывая гештальты: Тень «Посетителя»
Но самое главное блюдо этого банкета — эмоциональный катарсис. Помните эпизод The Visitor из четвертого сезона DS9? Тот самый, где Тони Тодд играл старого Джейка, потратившего жизнь на попытки вытащить отца из временной петли? Если вы не плакали на том эпизоде, у вас, вероятно, вместо сердца позитронная матрица. Там любовь к отцу разрушила жизнь сына.
В Starfleet Academy нам показывают альтернативу. Здесь Джейк смог отпустить. Он принял, что папа ушел к Пророкам, и прожил свою жизнь, став писателем и отцом. «Он никогда по-настоящему не уходил», — говорит голограмма Джейка, и в этот момент мы понимаем: всё было не зря. Название книги «Anslem», которое мелькало в старом сериале как несбывшаяся мечта, здесь обретает плоть. Это баджорское слово, означающее «отец». Красиво? Безумно.
В итоге, эпизод получился не просто фан-сервисом, а умным, тонким размышлением о наследии, потере и о том, что даже если твой отец — межпространственное божество, он всё равно остается просто папой.
