Ну что ж, друзья, наливайте что-нибудь покрепче — повод есть, хоть и грустный. Роберт Дюваль, этот чертов гений, этот экранный хамелеон, который царил в кино целых семь десятилетий, покинул нас на 96-м году жизни. Да-да, тот самый Том Хейген из The Godfather и любитель запаха напалма по утрам из Apocalypse Now. Казалось бы, такая глыба, семь номинаций на «Оскар», а единственную статуэтку он унес домой только в 1983-м. И знаете за что? Не за мафиозные разборки и не за военный эпос, а за тихую инди-драму Tender Mercies, съемки которой напоминали скорее боксерский поединок, чем творческий процесс.
Сюжет там, прямо скажем, классический для кантри-баллады: Мак Следж, спившийся певец (бывших кантри-звезд не бывает, бывают просто уставшие), находит приют в техасской глуши у молодой вдовы. Вдову, кстати, сыграла Тесс Харпер — и это был ее дебют! В кадре мелькали и Бетти Бакли, и Уилфорд Бримли, и совсем еще юная Эллен Баркин. Сценарий написал Хортон Фут — тот самый, что подарил миру To Kill a Mockingbird (где, к слову, Дюваль дебютировал в роли Страшилы Рэдли — вот уж где круговорот талантов в природе).
Но самое веселье началось, когда в режиссерское кресло сел Брюс Бересфорд. Австралиец. Человек, который до этого момента Техас видел, наверное, только на пачке сигарет «Мальборо». Он получил работу, потому что решил, что австралийский аутбэк и техасская глушь Ваксахачи — это, в сущности, одно и то же, только акцент другой. Логика железная, не поспоришь.
Дюваль, будучи маньяком своего дела (в хорошем смысле), готовился к роли так, будто ему предстояло реально спиться и петь в кабаках: неделями тусовался с местными реднеками и играл с кантри-группами. А потом на площадку пришел Бересфорд со своим «диктаторским стилем». О, это была битва титанов! Дюваль, привыкший к импровизации и живой органике, и Бересфорд, который хотел, чтобы все ходили по струнке.
«Он иногда просто зверел», — жаловался потом режиссер. Дюваль в долгу не остался, заявив в биографии 1985 года, что диктаторские замашки австралийца с ним «просто не работают». Сьюзен Астон, актриса из фильма, вспоминает, как эти двое бодались из-за песен. Дюваль уперся рогом: «Я буду петь сам!». Бересфорд, видимо, хотел дубляж или профессионального вокалиста. Спойлер: Роберт победил. И слава богу! Эти песни в его исполнении звучат так, будто он всю жизнь полоскал горло виски и песком.
Фильм рождался в муках. Тестовые показы прошли так, что продюсеры, наверное, пили валерьянку ведрами. Universal выпустила картину в ограниченный прокат, и она собрала всего 8,4 миллиона долларов (на наши деньги это около 27,5 миллионов — не густо для шедевра). Но критики, слава богу, оказались умнее маркетологов. THR тогда назвал фильм «драгоценным камнем», а Дюваля — «вишенкой на кексе» (хотя, зная характер Боба, он скорее был перцем чили в этом кексе).
Ирония судьбы: несмотря на все крики и скандалы на площадке, даже сам Бересфорд после смерти актера признал: «Я с самого начала знал, что он выдает потрясающий перформанс». Вот так оно и бывает в большом кино: они могут ненавидеть друг друга за обедом, но к ужину создают историю. Прощай, Боб. Ты был не просто «вишенкой», ты был всем тортом.
