Как спаситель человечества угодил в зомби-треш: Эдвард Ферлонг, Стивен Кинг и проклятие второго фильма
Давайте начистоту: в 1991 году Эдвард Ферлонг был не просто подростком. Он был голосом поколения, которое еще даже не знало, что оно потеряно. Когда *Terminator 2: Judgment Day* взорвал кинотеатры (и наш неокрепший мозг), Ферлонг мгновенно превратился в икону. Казалось бы, перед парнем, который научил Шварценеггера улыбаться и говорить «Hasta la vista, baby», открыты все двери Голливуда. Но, как это часто бывает на Фабрике Грез, вместо красной дорожки его ждала кривая тропинка прямиком на старое индейское кладбище.
Да, друзья, мы говорим о том странном моменте, когда спаситель человечества Джон Коннор решил, что лучшим продолжением карьеры будет участие в сиквеле *Pet Sematary* (в нашем прокате — «Кладбище домашних животных 2»). Критики плевались, зрители недоумевали, а Стивен Кинг, кажется, хотел сделать вид, что его там и рядом не стояло. Но давайте разберемся, как же нашего Эдди занесло в этот кювет, и почему это на самом деле трагичнее любого хоррора.
Гений из подворотни: как Кэмерон нашел золото в грязи
Чтобы понять глубину падения, нужно вспомнить высоту полета. Джеймс Кэмерон, этот безумный перфекционист, не искал «актера». Ему не нужен был очередной вышколенный мальчик из рекламы кукурузных хлопьев. Ему нужен был настоящий, концентрированный подростковый бунт. И он его нашел. Не через агентство, а буквально на улице.
Мали Финн, кастинг-директор с чутьем ищейки, выловила Ферлонга в клубе для мальчиков в Пасадене. Парень нигде не снимался, ничего не умел, но у него был тот самый взгляд побитого щенка, который готов откусить вам руку, если вы подойдете слишком близко. Кэмерон рискнул — и сорвал джекпот. Ферлонг в роли Джона Коннора был великолепен именно своей неправильностью. Его ломкий голос и угловатость не были актерской игрой — это была сама жизнь, ворвавшаяся в блокбастер за 100 миллионов долларов. И это было его проклятием: играть самого себя всегда опаснее, чем Гамлета.
Зомби-мама и сбежавший Стивен Кинг
И вот, после триумфа, собравшего кассу в полмиллиарда (в те времена это были деньги, на которые можно было купить небольшую страну), Ферлонг подписывается на *Pet Sematary Two*. Выбор, мягко скажем, неочевидный. Это как если бы Тимоти Шаламе после «Дюны» пошел сниматься в рекламе средства от геморроя. Но почему?
Оригинальный фильм 1989 года был крепким середняком с гениальной песней Ramones и той самой сценой с ахилловым сухожилием, которая до сих пор снится мне в кошмарах. Сиквел же… Ох. Эдвард играет 13-летнего Джеффа, который переезжает в глухомань с отцом (его играет Энтони Эдвардс — да-да, будущий доктор Грин из «Скорой помощи», который тогда еще не знал, сколько женских сердец он разобьет). Мама героя трагически погибает, и, конечно же, наш юный друг решает, что закопать её на проклятом кладбище — отличная идея. Спойлер: мама возвращается, но борщ варить она уже не будет.
Фильм получился настолько «своеобразным», что Стивен Кинг, человек, который обычно довольно лоялен к экранизациям своего творчества (даже самым трешовым), потребовал убрать свое имя из рекламных материалов. Это, господа, знак качества. Только со знаком минус. Критики разнесли картину в пух и прах, назвав её бессвязным набором спецэффектов, где крови больше, чем смысла. *The New York Times* деликатно заметили, что фильм лучше справляется с оживлением мертвецов, чем с оживлением сюжета.
Одиночество в толпе жадных взрослых
Но давайте не будем слишком строги к Эдди. Ему было всего ничего, а вокруг него творился ад похлеще любого апокалипсиса машин. Пока мы смотрели на него на экране, в реальности Ферлонг был пешкой в грязной игре взрослых. Опекуны, агенты, родственники — все эти люди, которые должны были его защищать, были слишком заняты дележкой его гонораров и судебными исками.
В 1994 году *Entertainment Weekly* писали, что Эдвард оказался в центре «треугольника грызущихся опекунов». Представьте: вам 14, вы звезда мирового масштаба, а единственное, что интересует окружающих вас людей — это ваш банковский счет. Тут любой бы согласился сниматься хоть в *Pet Sematary Two*, хоть в «Телепузиках», лишь бы сбежать из дома. Режиссер Тони Билл однажды точно подметил: «Эдди не выбирал фильмы, фильмы выбирали его, и это дорого ему обошлось».
Так что, пересматривая этот нелепый хоррор сегодня, не спешите смеяться над зомби-спецэффектами. Всмотритесь в глаза главного героя. Там, за слоем грима и подростковой бравадой, видна настоящая трагедия мальчика, которого система пережевала и выплюнула, даже не дождавшись Судного дня. И это, пожалуй, страшнее любого романа Стивена Кинга.
