Знаете, есть особое, почти мазохистское удовольствие в январском кинопрокате. Когда шампанское уже выдохлось, салаты доедены, а мозг, уставший от «Иронии судьбы», требует чего-то простого, как удар кирпичом, и кровавого, как стейк с кровью. И вот тут, словно чертик из табакерки (или, вернее, макака из джунглей), выскакивает Йоханнес Робертс со своим новым творением Primate («Примат»).
Давайте сразу расставим все точки над «ё»: это дешевое, глупое и совершенно восхитительное в своей идиотии зрелище. И, поверьте, в моих устах это комплимент высшей пробы! Сюжет здесь нужен лишь для того, чтобы оправдать происходящее на экране безумие, примерно как сюжет в порнофильмах 70-х или в ранних комедиях Гайдая — он есть, но мы все понимаем, зачем мы здесь собрались.
Итак, знакомьтесь: Бен. Бен — домашний шимпанзе, которого играет Мигель Торрес Умба (и, надо сказать, играет с такой самоотдачей, что Ди Каприо в «Выжившем» нервно курит в сторонке). Бена кусает бешеный мангуст — да-да, вы не ослышались, именно мангуст, привет Киплингу! — и наш примат слетает с катушек. Результат? Одна кровавая ночь, в течение которой Бен с упорством маньяка из слэшеров 80-х методично сокращает популяцию подтянутых 21-летних бездельников, запертых в доме.
Мы пришли сюда не за драмой Чехова. Мы пришли посмотреть на обезьяний беспредел. И Робертс, старый лис, это прекрасно понимает. Вы хотите видеть, как мужик в (довольно убедительном, кстати) костюме шимпанзе рвет, кусает и кромсает центнеры человеческого мяса? Вы это получите. В одной из сцен жертве буквально отрывают челюсть — прием, достойный раннего Питера Джексона, — причем бедолага даже не умирает сразу, а получает уникальную возможность понаблюдать, как Бен задумчиво грызет его же собственную мандибулу. Аппетитно, не правда ли?
Primate — это идеальное «кино под пиво». Оно длится благословенные 89 минут (вместе с титрами, спасибо монтажеру!), и это именно тот хронометраж, который нужен, чтобы не успеть заскучать. Это тот сорт хоррора, где гогот в зале звучит чаще, чем испуганные визги. На моем сеансе, набитом высоколобыми критиками, люди, обычно рассуждающие о метафорах Тарковского, орали в экран: «Давай, Бен, покажи ей!». Это ли не магия кино? Это «Любопытный Джордж», который вдруг решил стать Ганнибалом Лектером.
Конечно, если включить сноба (а я умею это делать, поверьте), то фильм трещит по швам. Сюжетная завязка настолько рудиментарна, что вызывает умиление. Главная героиня Люси (Джонни Секвойя) возвращается на Гавайи к отцу-писателю. И вот тут — сюрприз! — папу играет Трой Коцур. Да, тот самый Трой Коцур, получивший «Оскар» за CODA. Видеть оскароносного актера в грайндхаусе про бешеную обезьяну — это отдельный вид кинематографического сюрреализма. Как если бы Иннокентий Смоктуновский вдруг снялся в «Кровавом спорте». Но, черт возьми, Коцур хорош! Сцены на языке жестов (в семье все общаются на амслене) добавляют фильму неожиданную, почти интимную тишину, создавая странный контраст с грядущим хаосом.
Остальные персонажи — это просто мясо. Свежее, молодое мясо. Подружки Люси и какой-то унылый парень Ник, у которого харизмы меньше, чем у того самого дохлого мангуста в пластиковом пакете. Есть еще пара похотливых студентов, которые забредают в кадр исключительно для того, чтобы украсить собой интерьер в виде судебно-медицинских улик.
Самое смешное (и страшное) начинается, когда герои вспоминают, что шимпанзе не умеют плавать, и прыгают в бассейн. Полфильма они сидят в воде, пока Бен злобно зыркает на них с бортика. Ситуация патовая: вылезешь — получишь по голове лапой силы Халка, останешься — сморщишься. Бен, кстати, умеет общаться через специальный планшет, но его словарный запас ограничен фразами типа «Люси плохая». Лаконично, в духе Хемингуэя.
Визуально фильм — это царство крупных планов и бешеного монтажа. Видимо, костюм обезьяны на общих планах выглядел как ростовая кукла с утренника в Анапе, поэтому Робертс прячет огрехи бюджета за трясущейся камерой. Не ждите здесь хореографии уровня Сэма Рэйми, это все-таки бюджетный аттракцион.
Зато музыка! О, Адриан Джонстон сотворил чудо. Саундтрек звучит так, будто Джон Карпентер напился с композиторами итальянских джалло 70-х. Электронный гул, жужжание, синтезаторы — это создает такую густую атмосферу категории «Б», что музыку хочется купить на виниле и слушать отдельно, пугая соседей.
Так что же такое Primate? Это кинематографический фастфуд. Вредно, жирно, но иногда так хочется. Йоханнес Робертс, который снял неплохих The Strangers: Prey at Night («Незнакомцы: Жестокие игры») и чудовищную Resident Evil: Welcome to Raccoon City («Обитель зла: Раккун-Сити»), продолжает гнуть свою линию. У него нет шедевров, но есть хватка бультерьера. И если вы готовы отключить критическое мышление и просто посмотреть, как обезьяна разносит черепа под синти-поп — вы пришли по адресу. 🍿🦍
