Дорогие мои, вы же знаете эту старую, как мир, и злую, как похмелье после премьеры фон Триера, истину: самые красивые люди на этой планете чаще всего считают себя, мягко говоря, «на любителя». Вот и Сэм Клафлин — да-да, тот самый Финник Одэйр из The Hunger Games, который умел есть кубик сахара так, что у зрительниц (и, чего греха таить, зрителей) перехватывало дыхание, — решил спуститься с небес на землю и разбить нам сердца. Оказывается, этот британский красавец, чья улыбка способна осветить лондонский туман, живет в перманентном конфликте с собственным отражением.
На днях Сэм заглянул на огонек к телеведущей Ферн Коттон в ее подкаст с ироничным названием «Счастливое место» (Happy Place). И знаете, счастьем там и не пахло, зато искренности было хоть отбавляй. 39-летний артист, чья карьера, казалось бы, выстроена на безупречной фактуре, признался в дисморфофобии. Для тех, кто прогуливал лекции по психологии ради походов в кино: это когда вы смотрите в зеркало и видите там не себя, а какой-то шарж, нарисованный пьяным художником на набережной, зацикливаясь на несуществующих изъянах.
Клафлин, звезда слезливой мелодрамы Me Before You, рассказал историю, от которой у любого неподготовленного человека (а уж тем более у актера) волосы встанут дыбом. Представьте: начало карьеры, вы молоды, трепетны и готовы играть Гамлета, а вам за неделю до съемок говорят: «Слушай, старина, в следующей сцене ты должен раздеться. Сценария такого не было, но мы передумали». Сюрприз! 😱
«Я подумал: «Черт, я же не тренировался, что же мне делать?» Это было мое первое знакомство с миром», — вспоминает Сэм с той горечью, которую поймет каждый, кого застали врасплох без макияжа или с куском торта во рту. Вы представляете этот ужас? Вместо того чтобы вживаться в роль, бедняга судорожно подсчитывал калории и искал несуществующие кубики пресса. Добро пожаловать в Голливуд, сынок, здесь любят глазами, и эти глаза порой бывают жестоки.
Откуда растут ноги у этой напасти? О, тут все по классике, как у Фрейда, только без сигар. Актер признался, что в подростковом возрасте был тем еще «гадким утенком» — созрел поздно, ростом не вышел (как ему казалось), силой не блещет. И вот этот закомплексованный подросток до сих пор живет внутри успешного мужчины, которого снимают для обложек. Парадокс!
Но самое печальное — это кинопоказы. Вы думаете, актеры сидят в зале, попивают шампанское и любуются собой? Как бы не так. Для Клафлина это пытка средневекового уровня.
«Я невероятно не уверен в себе. Я только что сходил на показ фильма… Все спрашивают: «Как вам?», а я отвечаю: «Мне ужасно не понравилось». Мне не нравится мое лицо», — делится он. Вы слышите этот звук? Это звук разбивающихся иллюзий. Человек, чье лицо печатают на билбордах размером с дом, не может на него смотреть без содрогания. Ну разве это не трагикомедия нашей жизни?
Сэм грустно резюмирует, что в эпоху соцсетей, когда каждый диванный критик считает своим долгом высказать «ценное» мнение о форме чьего-то носа или ушей, жить с таким диагнозом в киноиндустрии — это хождение по мукам. И он не одинок в этом театре абсурда. Вспомните Риту Ору, которая тоже недавно каялась, что до тридцати лет считала себя чуть ли не чудовищем из-за глянцевых стандартов.
В общем, друзья мои, когда в следующий раз будете ругать себя за лишнюю складку или неудачную прическу, вспомните Сэма Клафлина. Если даже он недоволен своим лицом, то нам с вами остается только расслабиться и получать удовольствие от хорошего кино. И помните: камера, конечно, прибавляет пять килограммов, но талант она, к счастью, не прячет.
