Кино под шум канализации: Как Манчестер спасает артхаус в подвалах

Выходя со станции Оксфорд-роуд в Манчестере, первое, во что вы упираетесь взглядом — это кинотеатр. Точнее, его хладный труп. Cornerhouse был приземистой бетонной коробкой, этаким брутальным памятником кинематографическому упрямству, стоявшим на углу одной из главных артерий города. О, это было место силы! Здесь крутили такую эклектичную подборку артхауса, что даже у видавших виды синефилов кружилась голова. Но, как это часто бывает в мире, где балом правят эффективность и стеклопакеты, в 2015 году Cornerhouse слился в экстазе с Library Theatre Company, чтобы породить HOME — глянцевый центр искусств чуть дальше по улице.

А что же наш старый бетонный друг? Он стоит заброшенным, ожидая сноса, как герой античной трагедии перед финальным ударом, в рамках очередной «регенерации» района. Грустно? Безусловно. Но не спешите доставать носовые платки и включать саундтрек из «Списка Шиндлера».

Этот текст — не плач Ярославны по утраченному золотому веку независимых кинотеатров (хотя поплакать есть о чем). Это скорее история о том, как любители репертуарного кино на северо-западе Англии, оказавшись в климате более враждебном, чем на планете Хот из «Звездных войн», нашли способ выжить. Да, нас душат сети мультиплексов, где вместо кино предлагают аттракционы с попкорном, но мы, как тараканы, выживем везде. 🎬

Тайминг, трубы и Цай Минлян

Возможно, именно это отчаяние загнало нас одной холодной зимней ночью в подвал манчестерского заведения AD England. Представьте картину: группа интеллигентных людей, набившихся в тесное помещение, как сельди в бочку, чтобы посмотреть Goodbye, Dragon Inn (Прощай, «Отель Дракон») тайваньского гения медленного кино Цая Минляна. Организовал этот праздник непослушания DIY-киноклуб Speed and Strike.

Атмосфера была… специфической. От единственного туалета бара нас отделяла лишь бархатная занавеска (привет Дэвиду Линчу!), а прямо над головами гудели трубы, по которым весело неслись продукты жизнедеятельности посетителей бара наверху. Символично, не правда ли? Но знаете, что самое удивительное? Как только фильм начался, на зал опустилось хрупкое, почти священное спокойствие. Люди подались вперед на своих дешевых пластиковых стульях, впитывая атмосферу, игнорируя шум канализации. Это, друзья мои, и есть настоящая магия кино. Не Dolby Atmos, а способность забыть о том, что над тобой смывают унитаз, потому что на экране происходит искусство.

Бунт против безопасного кино

За этим безобразием стоит Фиби Хэдэуэй, кинопрограммер и, судя по всему, человек со стальными нервами. Она создала Speed and Strike как ответ на тотальную трусость крупных кинотеатров. «Некоторые вещи считаются слишком рискованными», — говорит она мне с ухмылкой заговорщика. — «Если ты просто копируешь программу BFI (Британского института кино), это безопасно, но скучно до зевоты. А ведь есть огромная аудитория для New Queer Cinema, трансгрессивных фильмов и странных артефактов прошлого».

И она чертовски права! Запуская свой клуб, Фиби думала о тех несчастных, кто никогда не видел, скажем, фильмы Грегга Араки. Вы ведь помните The Doom Generation (Поколение игры Doom)? Это кислотный трип 90-х, где Роуз Макгоуэн еще не сражалась с Харви Вайнштейном, а просто была иконой стиля. «Люди найдут такие фильмы невероятно значимыми», — уверена Фиби. И я киваю, вспоминая, как сам впервые увидел Араки и понял, что кино может быть не только «важнейшим из искусств», но и отличной пощечиной общественному вкусу. 💥

Четыре часа кастрации и папа в зале

Я перехватываю Фиби уже на афтепати после её самого амбициозного показа на сегодняшний день: британской премьеры второй части транс-эпоса Луизы Вирд Castration Movie (Фильм о кастрации) в независимом кинотеатре Cultplex. Те, кто добрался сюда, гудят от странной смеси восторга и усталости, какая бывает только после целого дня в темноте кинозала.

И тут мне рассказывают совершенно дикую историю: кто-то привел на этот 4-часовой андеграундный марафон своего отца! Вы только вдумайтесь. Привести папу на Castration Movie. Это либо высшая степень доверия в семье, либо изощренная форма пытки, достойная пера маркиза де Сада. Но, шутки в сторону, это обнадеживающий знак. Эти показы выбираются из подполья.

Фиби соглашается, сияя как начищенный самовар: «Показы были битком с самого начала. Даже когда мы рискнули и показали «розовые фильмы» (это, если вы не знали, такой жанр японского кино, где эротика танцует танго с табу). Я думала, это будет перебор, но смотреть такие фильмы с полным залом — это потрясающе. Такое сложно найти даже в Лондоне».

И в этом вся соль. Пока мультиплексы кормят нас пластиковой кашей, в подвалах с гудящими трубами творится настоящая история. Люди хотят странного, люди хотят сложного, люди хотят японской эротики и тайваньской тоски. И пока есть такие энтузиасты, как Фиби, кино, слава богу, еще поборется. 🍷