Дорогие мои, отложите свой латте на кокосовом молоке и послушайте. В нашем кинематографическом королевстве случилось прелюбопытнейшее событие. Сергей Члиянц — человек, который годами продюсировал хиты и, казалось бы, знает о кассовых сборах больше, чем о метафизике, — вдруг решил тряхнуть стариной. И не просто тряхнуть, а вернуться в режиссерское кресло с такой хтонической мощью, что становится даже как-то неловко за наши уютные представления о «дебютах». Его новая лента «Ветер» (Veter) — это не кино, это, простите за пафос, состояние души. Психологический слепок того момента, когда ты понимаешь, что всё полетело в тартарары, но смотреть на это до жути красиво.
Забудьте о внятных сюжетах, где герой А идет в пункт Б, чтобы поцеловать героиню В. Здесь сюжет играет роль гарнира, который забыли подать к основному блюду. А блюдо это — взрывоопасный коктейль из чувств, притчи и роуд-муви, где дороги, по сути, никуда не ведут. Члиянц, как опытный алхимик, смешал всё это в одном флаконе, опираясь на материал, от которого у любого синефила дрогнет сердце. Сценарий написали Петр Луцик и Алексей Саморядов. Да-да, те самые «золотые мальчики» 90-х, трагически ушедшие пророки нашего хаоса. Именно они когда-то сформулировали концепцию «дикого поля» — пространства, где закон умер, Бог вышел покурить, а воздух пропитан бессмысленной и неизбежной войной. И, черт возьми, как же этот сценарий 1993 года вдруг зазвучал сегодня! Словно и не было этих тридцати лет.
Представьте себе: край света, продуваемый всеми ветрами (отсюда и название, очевидно), утлый домишко, где живут Иван (Даниил Феофанов) и красавица Катя (Серафима Гощанская). У них нет ничего. Вообще. Ни еды, ни денег, ни работы. Знаете, такой рафинированный русский экзистенциализм. Когда Катя задает сакраментальный вопрос «Как жить дальше?», Иван делает единственно возможное в этой вселенной действие — берет ружье. И идет добывать. Но вокруг — пустота. Ни дичи, ни рыбы, только редкие тени, ищущие смысл там, где его давно нет. По пути к Ивану прибивается сосед с говорящей фамилией Волков и кличкой Волк. Играет его, разумеется, Олег Васильков — актер с лицом человека, который видел всё и даже больше, ветеран балабановских прорывов и сериальных окопов. Этот дуэт бредет по колено в жиже, отдыхая на трубах газопровода. И это, друзья мои, чистое изобразительное искусство: неестественные позы на фоне ржавого железа.
Визуально картина — это какой-то постапокалиптический Марс, склеенный из девяти разных локаций нашей необъятной родины. Оператор Данила Горюнков создал мир торжественной пустоты, где человек — лишь жалкая букашка. Примет времени нет. То над головой пролетит вертолет (зачем? куда?), то проскрежещут танки, которым плевать на грязь. А то вдруг — привет Ивану Пырьеву! — в кузове грузовика пронесутся веселые бабы, будто сбежавшие из «Кубанских казаков» (Cossacks of the Kuban). Сюрреализм? Безусловно. Но когда герои от безысходности расстреливают медицинский фургон (то ли немецкий, то ли турецкий — какая разница?), чтобы снять с трупа платье для Кати, и всё это под плясовую музыку… Ух! Это, пожалуй, самая жестокая и честная сцена года. Гореть в аду? Ой, я вас умоляю, для этих персонажей ад — это просто место прописки.
Для тех, кто любит искать глубокие смыслы, Члиянц повесил на стену в кадре репродукцию Брейгеля «Большие рыбы поедают маленьких». Метафора настолько прямая, что бьет обухом по голове: огромная рыбина, из пасти которой валятся рыбы поменьше, а у тех во рту — совсем мелочь. Пищевая цепочка безнадеги.
Ближе к финалу фильм окончательно срывается в абсурд. Тут вам и проповедник-фанатик (Евгений Харитонов), вещающий про страну поднебесную, где нет ни людских, ни божеских законов (чистое «луциковское» наследие!), и какая-то безумная куча-мала. Кони, люди, вороны, погребальные свечи… Мотив «спящей красавицы», которую волокут, пытаются разбудить плеткой — трактуйте, как хотите, дядюшка Фрейд одобрительно кивает из угла. Зритель к этому моменту уже сам впадает в легкую прострацию, но, позвольте, какой может быть логичный финал у жизни, которая сама по себе — бред сумасшедшего?
Сергей Члиянц, воскрешая проект своих ушедших друзей, проделал выдающуюся работу. Он чувствует ритм, он знает цену паузе и тяжести свинцового неба. Он создал мир, где о Боге говорят шепотом, но давно привыкли обходиться без Него. Где отчаяние стало бытом, как утренняя чистка зубов. Неудивительно, что фильм взял приз за лучший дебют на фестивале «Дух огня». На фоне нашего кино, внезапно полюбившего приторные волшебные сказки про ушастых зверьков, «Ветер» (Veter) — это как стакан ледяной водки в лицо. Отрезвляет и заставляет вспомнить вечный шукшинский вопрос: «Что с нами происходит?». А ответа, друзья мои, по-прежнему нет. Есть только ветер. 🌬️
