Ну здравствуйте, мои дорогие любители звездной пыли и экзистенциальной тоски. Устраивайтесь поудобнее, сегодня мы будем препарировать нечто удивительное. Вы же знаете, как я отношусь к бесконечным сиквелам и спин-оффам — обычно это похоже на попытку разогреть вчерашнее ризотто в микроволновке: вроде бы еда, но души уже нет. Но тут, представьте себе, Star Trek: Starfleet Academy решил сыграть на наших самых тонких струнах, и, черт возьми, у них получилось! 🎬
В пятом эпизоде, пока мы все ожидали очередной подростковой драмы в духе «Эйфории», но с фазерами (ну вы поняли, школа, гормоны, кто кого пригласит на выпускной бал в невесомости), сценаристы вытащили козырь, который заставит рыдать даже клингона.
Сюжетная канва, казалось бы, банальна до зубовного скрежета: «школьный проект, который меняет жизнь». Главная героиня — СЭМ (Керрис Брукс). Она не просто студентка, она — фотоник. То есть, по сути, голограмма с комплексом Пиноккио, отправленная своим народом изучать нас, мягкотелых органиков. И что же выбирает наша цифровая леди для изучения? Не анатомию и не историю джаза (хотя это было бы уместно), а фигуру капитана Бенджамина Сиско из Star Trek: Deep Space Nine. Да-да, того самого Эмиссара, который в финале 90-х ушел к Пророкам в Небесный Храм и оставил нас всех с гигантским знаком вопроса вместо финала.
СЭМ начинает расследование, и тут сериал внезапно превращается в космическую версию Citizen Kane. Девочка ищет своего «Розового бутона» в биографии человека, который исчез 800 лет назад. Сами понимаете, взять интервью у современников Сиско — задачка нетривиальная, все они давно превратились в звездную пыль. Или нет? 😏
И вот тут начинается магия, от которой у старых фанатов (вроде вашего покорного слуги) бегут мурашки. СЭМ находит голографическую запись Джейка Сиско. И играет его не какой-то случайный актер, а сам Сиррок Лофтон! Понимаете уровень мета-иронии? Актер возвращается к роли сына, чтобы рассказать о наследии отца, которого играл Эйвери Брукс — человек-легенда, чья эксцентричность в реальной жизни может поспорить только с гениальностью его персонажа. Кстати, вы знали, что Брукс — джазовый музыкант и профессор театра? Его манера речи — это отдельный вид искусства, смесь проповеди и импровизации Колтрейна.
Лофтон не просто «зашел в кадр». Он буквально вылепил этого взрослого Джейка заново. В музее СЭМ видит запись, где Джейк говорит не об Эмиссаре, спасителе Баджора, а об отце. О том, как Бенджамин Сиско был тем самым ролевым моделестроителем (простите за каламбур), который научил его быть мужчиной. Это трогает до глубины души, особенно если вспомнить, что Сиско — единственный капитан в истории «Трека», который был отцом-одиночкой. Это вам не Кирк с его бесконечными романами, тут была настоящая семейная драма.
Но кто же дает СЭМ доступ к заветной рукописи Джейка под названием «Анслем»? Держитесь за стулья. Это ее преподаватель. И преподаватель этот — Дакс! 🐛
Да, тот самый симбионт, который меняет тела чаще, чем голливудские звезды меняют супругов. Новая инкарнация Дакс в исполнении Тони Ньюсом (звезды Star Trek: Lower Decks и, по совместительству, соавтора этого эпизода) — это просто песня. Тони, будучи фанаткой DS9 до мозга костей, сама предложила Алексу Куртцману эту идею. «Я хочу быть Дакс», — сказала она. И кто бы ей отказал? Это же гениально: Дакс живет столетиями, она — идеальный хранитель памяти.
Вспомните Джадзию Дакс, которую Сиско звал «Старик». Вспомните Эзри. А теперь представьте существо, которое помнит их всех, живущее в 32-м веке. Дакс передает СЭМ книгу, потому что Джейк доверил её именно ей — существу, которое точно переживет время.
А теперь о главном. О боли. 💔
Мы все помним эпизод The Visitor из оригинального сериала, где гениальный Тони Тодд (мир его праху) играл старого Джейка, который потратил жизнь, пытаясь вытащить отца из временной петли. Это была трагедия античного масштаба. Там Джейк так и не смог отпустить отца.
Но в Starfleet Academy нам дают катарсис, которого мы ждали тридцать лет. Голограмма Джейка говорит СЭМ, что отец «никогда нас не покидал». Этот Джейк смог принять потерю. Он прожил жизнь, стал писателем, стал отцом (как и хотел Бенджамин), и, наконец, обрел покой. Название книги «Анслем», кстати, на баджорском означает «отец». Красиво, черт возьми!
Этот эпизод — не просто фан-сервис. Это элегантное, умное и очень теплое прощание. Это подтверждение того, что Сиско не вернулся из Небесного Храма к ужину, но его любовь осталась якорем для сына. Знаете, в эпоху цинизма и постправды увидеть на экране искреннюю историю об отцовской любви и принятии смерти — это как глоток свежего воздуха.
Так что, друзья мои, если вы думали пропустить этот сериал, полагая, что это очередная «попса» для зумеров — передумайте. Ради этого диалога сквозь века стоит потратить час своей жизни. ✨
