Друзья мои, спешу поделиться новостью, от которой у вас, возможно, дрогнет рука с бокалом, но поверьте старику: это новости благие. Кто бы мог подумать, что короткометражка про эксгумацию трупа — да-да, вы не ослышались, именно про выкапывание мертвецов — окажется самым жизнеутверждающим зрелищем недели? Режиссер Эльхам Эхсас (вы можете помнить его актерские работы, но здесь он стоит по ту сторону камеры) в своей картине There Will Come Soft Rains («Будет ласковый дождь») умудрился сотворить маленькое чудо.
Это, доложу я вам, гораздо приятнее, чем последний виденный мною опус на ту же тему, где всё сводилось к банальному зомби-хоррору и дешевому кетчупу. Здесь же — совсем другой коленкор. 🍷
Эхсас вместе с соавтором Сэмом Перри соткали причудливую, буквально пропитанную свечным светом трагикомедию. Представьте себе миниатюру Майка Ли — ту самую британскую «кухонную раковину», но любовно отполированную до блеска и помещенную в шкатулку. Наша героиня, Мира (Оливия Д’Лима, запомните это имя, девушка играет на разрыв аорты), переживает экзистенциальный кризис таких масштабов, что Гамлет нервно курит в сторонке, обсуждая цены на недвижимость в Эльсиноре.
В чем суть конфликта, спросите вы?
Всё дело в глобальном потеплении. Пока одни верят в изменение климата так же, как дети в Деда Мороза — то есть, пока вода не зальет порог, ничего не происходит, — Мира уже живет в апокалипсисе. Ей кажется, что призрак её отца (Арджун Сингх Панам) вот-вот захлебнется. Логика тут, конечно, вышла погулять и не вернулась: бедной женщине мерещится, что могилу папеньки скоро затопит, и он, бедолага, промокнет до костей… то есть, простите за каламбур, до своих же собственных костей. ☠️
И что делает наша Офелия с лопатой? Правильно. Она решает устроить частную спасательную операцию.
«Мира упорствует в своем крестовом походе ровно до тех пор, пока бравые бобби не надевают на неё наручники…»
Сцена, где она с энтузиазмом стахановца пытается выкопать предка, игнорируя здравый смысл и законы физики, достойна кисти сюрреалистов. Но британская полиция — о, эти джентльмены! — проявляет чудеса гуманизма. Вместо того чтобы упечь дамочку за решетку за вандализм и отсутствие мозгов, они, по сути, грозят ей пальчиком: мол, милочка, идите по инстанциям или к психотерапевту, но лопату положите. Очаровательно, не правда ли?
Встрепанная и безумная, Мира бежит к единственному человеку, который еще способен её терпеть — к сестре Фатиме (Прия Давдра). И вот тут начинается настоящее кино. Их встреча — это не просто семейный ужин, это столкновение двух вселенных. Фатима, как и любой нормальный человек (или как те самые полицейские), смотрит на сестру с немым вопросом: «Ты вообще в себе, дорогая?».
Здесь на стол выкладываются не только приборы, но и старые обиды. Прежде чем сестры смогут договориться, им придется вскрыть пару нарывов — фигурально выражаясь, конечно. Выбор стоит жесткий: довериться интуиции (которая вопит о потопе) или остаться с семьей (которая вопит о здравомыслии).
В зависимости от того, как у вас настроена оптика, There Will Come Soft Rains может показаться либо агиткой про климат, либо драмой о дисфункциональной семье и удушающих традициях. Но, как я уже намекнул в начале, прелесть фильма в том, что он — ни то и ни другое. Это изысканный коктейль, где безумие смешано с любовью в идеальной пропорции. И поверьте, послевкусие у него отменное.
