Возможен ли мир, в котором человек и зверь делят жилплощадь, не пытаясь друг друга съесть или пустить на коврик у камина? Вопрос, конечно, риторический. Глядя на историю нашей цивилизации, хочется нервно рассмеяться и переключить канал. И вот, Сандэнс-2026 подкидывает нам очередную порцию экзистенциальной тоски под названием «Nuisance Bear». Это кино, друзья мои, — как красивый, но бесконечно грустный тост на поминках по экологии. Картинка — хоть сейчас в рамку, операторская работа — мое почтение, но вот со смыслом вышла какая-то неувязочка. Словно авторы, замахнувшись на рубль, ударили на копейку, оставив нас с мыслью, что мы, люди, — просто худшие соседи во Вселенной.
Давайте честно: фильм, при всей своей визуальной поэтике, страдает классическим синдромом «нечего сказать». Он топчется на месте, пытаясь выдавить слезу, но не предлагая ни решения, ни хотя бы свежего взгляда на то, как нам не превратить планету в один большой зоопарк строгого режима. В итоге мы получаем полтора часа депрессии о том, что белому мишке нынче податься некуда. Нигде ему, бедолаге, нет покоя. Мысль, безусловно, верная, но на одной этой ноте целую симфонию не сыграешь. А жаль.
У руля здесь стоит дуэт дебютантов — Габриэла Осио Ванден и Джек Вайсман. Ребята решили, что хорошего должно быть много, и растянули свою же короткометражку 2021 года (которую, кстати, носили на руках в The New Yorker) до полного метра. Ох, уж эта болезнь фестивального кино! Оригинальный «короткий метр» был острой, как бритва, зарисовкой о медведе, который повадился ходить в городок Черчилль на севере Канады как к себе в буфет, за что и получил клеймо «nuisance» (досада, помеха). В новой версии авторы попытались надуть этот сюжет до масштабов эпоса, добавив линию с коренными народами, живущими еще севернее. И вот тут начинается настоящий сценарный сюрреализм.
Сначала мы наблюдаем за Черчиллем — самопровозглашенной «мировой столицей белых медведей». Туристы вываливаются из автобусов толпами, щелкая затворами камер, надеясь запечатлеть пушистых гигантов. Это напоминает какой-то гротескный сафари-парк, где природа превращена в аттракцион. Но стоит одному косолапому увлечься урбанистикой и начать искать пропитание в мусорных баках, как его тут же транквилизируют и депортируют на север, как нежелательного мигранта. Медведь, не будь дураком, бредет к другой деревне, где живут коренные народы.
И здесь фильм делает финт ушами, от которого становится не по себе. Закадровый голос местного жителя вещает о «священной природной связи» с медведями. Вы уже приготовились к духовному просветлению в духе «Покахонтас»? А зря. Потому что эта «связь» заключается в традиции охотиться на них и убивать. Внезапно, правда? Получается какая-то безысходная вилка: на юге медведя мучают белые люди с фотоаппаратами и дротиками со снотворным, на севере — коренные жители с ружьями. Леонардо Ди Каприо в «Выжившем» хотя бы имел шанс на «Оскар», а у этих мишек шансов нет вообще. Мне, признаться, такой поворот поперек горла встал. Традиции традициями, но смотреть на это грустно до зубовного скрежета.
Главная беда «Nuisance Bear» — это его хронометраж. Ну не тянет этот материал на 90 минут, хоть ты тресни! Это как разбавлять элитный виски колой из дискаунтера — вкус теряется безвозвратно. Режиссеры гоняют одни и те же кадры по кругу, пытаясь заполнить пустоту. Линия с деревней коренных народов выглядит пришитой белыми нитками и диссонирует с остальным повествованием. Посыл понятен: медведи в ловушке. Человечество оккупировало все, и места для дикой природы просто не осталось. Мы должны научиться сосуществовать, но фильм даже не пытается начать диалог о том, как это сделать. Ни слова о реальной консервации, никаких идей, только констатация факта: «Всё плохо, расходимся».
Может, я сейчас скажу крамолу и меня закидают шапками, но «традиция» отстрела краснокнижных животных в 2026 году выглядит, мягко говоря, диковато. Канаде стоило бы заняться защитой своих символов, а не наблюдать за их истреблением под эгидой культурного наследия. Но кино не об этом. Оно вообще ни о чем конкретном, кроме того, что люди — это вирус, а животные страдают. Получился красивый, но пустой кинематографический плач Ярославны по утраченному раю.
Вердикт Алекса с Сандэнса-2026: 6 из 10 (и то, за красивые глаза медведя).
