Забудьте вы уже про этого Джона Сноу, ради бога. Кит Харингтон выдал перформанс всей своей жизни, и — какая ирония! — в сериале, который вы, скорее всего, преступно игнорируете.
Давайте начистоту, друзья мои. Мы все любим Кита Харингтона. Или, по крайней мере, мы любим идею Кита Харингтона. В далеком 2011 году, когда трава была зеленее, а сценарии HBO — логичнее, Game of Thrones («Игра престолов») выплюнула в поп-культурную стратосферу целую плеяду британской молодежи. И Кит, с его вечно скорбным лицом бассет-хаунда, которому не дали сосиску, стал суперзвездой.
Он играл Джона Сноу — бастарда, хранителя Стены и человека, чья основная актерская задача сводилась к тому, чтобы красиво кутаться в меха IKEA и выглядеть так, будто он забыл выключить утюг в Винтерфелле. Нет, я не хочу обидеть Кита — он делал ровно то, что от него требовалось. Хмурился, махал мечом, умирал, воскресал (спасибо Красной женщине, хотя зачем — сценаристы в финале так и не придумали) и крутил роман с одичалой Игритт. Кстати, тот факт, что Роуз Лесли стала его женой в реальной жизни — пожалуй, лучший твист всего сериала. Но будем честны: диапазон Сноу был уже, чем эмоциональный спектр кирпича. 🧱
И вот, пока мы все коллективно пытались стереть из памяти финал саги о драконах, Харингтон совершил финт ушами. Он ворвался в Industry («Индустрия») — лучший сериал современности о людях в дорогих костюмах, которые разрушают свои жизни под техно-музыку. Если вы не смотрите это шоу от Микки Дауна и Конрада Кея (бывших финансистов, решивших, что драматургия выгоднее трейдинга), то я даже не знаю, о чем с вами разговаривать.
В третьем сезоне нам представили сэра Генри Мака — персонажа настолько далекого от благородного Сноу, насколько это вообще возможно. Генри — CEO стартапа Lumi, «зеленый» бизнесмен, нарцисс, истеричка и просто сказочный идиот, который к финалу сезона умудрился обручиться с нашей любимой акулой капитализма Ясмин Кара-Ханани (блистательная Мариса Абела, которая играет так, словно завтра не наступит). Их союз — это брак по расчету двух тонущих кораблей, пытающихся связать свои пробоины сусальным золотом.
Но настоящий бенефис Кита случается сейчас, в четвертом сезоне.
Во втором эпизоде, озаглавленном The Commander and the Grey Lady, Харингтон получает в свое распоряжение целый замок и полное отсутствие тормозов. Сюжет забрасывает нас в родовое поместье Маков, где Генри готовится встретить свое 40-летие. Нюанс в том, что его отец покончил с собой именно в этом возрасте. Веселенькая завязка, не так ли? Прямо в духе Чехова, если бы Антон Павлович баловался запрещенными веществами.
Пока Ясмин пытается изображать идеальную хозяйку и организует вечеринку в стиле Версаля (потому что ничто так не кричит «у нас проблемы», как пудра и кринолины), Генри запирается в своих покоях. Он накачивает себя химией и алкоголем, прячась от гостей, от жены и, главное, от самого себя. И тут Кит выдает такую феерию, что хочется встать и аплодировать перед экраном.
Сцена ссоры между Генри и Ясмин, снятая одним долгим, непрерывным дублем — это чистый кинематографический оргазм. 🎬 Это вам не драконов седлать. Здесь мы видим двух людей, чья «стратегическая любовь» трещит по швам, обнажая бездну взаимного презрения и зависимости. Харингтон здесь — оголенный нерв. Он жалок, страшен, смешон и трагичен одновременно. Это уровень, достойный «Эмми», если академики соизволят посмотреть что-то, кроме очередного сезона «Короны».
А дальше — больше. В сюжете появляется некий «Командор» (Джек Фартинг), друг детства, который оказывается — сюрприз! — галлюцинацией, призраком покойного отца. Да, прием старый, как мир, привет старине Гамлету, но как же вкусно это подано! Харингтон играет безумие не через клише «я кричу и вращаю глазами», а через тонкую, почти физически ощутимую боль сломленного мальчика в теле взрослого дяди.
Эпизод заканчивается, как и положено в Industry: кровью, грязью и сексом на рассвете. И глядя на это, понимаешь одну простую вещь. Кит Харингтон — феноменальный актер. Просто ему нужно было снять меховой плащ, выйти из тени Стены и позволить себе быть отвратительным, слабым и живым. Если вы все еще помните его только как «бастарда Старков», немедленно включайте Industry. Вы будете шокированы, но вам понравится. 😉
