Салют, мои дорогие синефилы и те, кто просто зашел погреться в лучах чужой славы. Налейте себе чего-нибудь красного и танинного — сегодня у нас разговор будет долгим, местами болезненным, но, как водится в хорошем кино, с обязательным катарсисом в финале. Знаете, я тут перебирал стопку свежих релизов и понял одну вещь: кинематограф все еще жив, хотя и бьется в конвульсиях, пытаясь переварить нашу реальность. И, черт возьми, это красиво.
Давайте пробежимся по тому, что нынче подают к столу, пока попкорн не остыл.
Начнем с тяжелой артиллерии. Дженнифер Лоуренс. Помните эту девчонку, которая когда-то свежевала белок в Winter’s Bone, а потом спотыкалась на «Оскаре» в платье от Dior? Так вот, забудьте. В Die My Love (Die My Love) она, кажется, решила окончательно порвать с образом «своей в доску» и ушла в такой актерский отрыв, что становится страшно. Сюжет прост до безобразия и страшен до дрожи: писательница, Монтана, старый дом и медленное, но верное скольжение в безумие. Звучит как типичный вторник для любого творческого человека, не так ли?
Критики, захлебываясь восторгом (и, видимо, валерьянкой), пишут, что просмотр напоминает заплыв через горные пороги — вылезаешь на берег мокрый, уставший, но живой. Сама Лоуренс в интервью призналась, что ее героиня учит нас великому искусству извиняться. «Я, Дженнифер, жена, и я отвечаю за чьи-то чувства», — говорит она. Святая простота! Если бы извинения могли исправить сценарий нашей жизни, мы бы все жили в раю. Но смотреть, как Лоуренс сходит с ума на экране — это, доложу я вам, отдельный вид эстетического удовольствия.
Дальше у нас блюдо поэкзотичнее. Шон Бейкер — тот самый парень, который любит снимать маргиналов и секс-работниц с нежностью, достойной Рафаэля, — на этот раз выступил продюсером ленты Left-Handed Girl (Left-Handed Girl). Тайбэй, ночной рынок, мать-одиночка и две дочери. Казалось бы, семейная драма — эка невидаль! Но тут, друзья мои, не чеховское чаепитие. Тут, как верно подметили умные люди из NPR, речь идет не о медленном распутывании клубка, а о взрыве плотины.
Режиссер Ши-Чинг Цоу не стесняется в средствах. Сцена, где у героини, наконец, «срывает крышку», — это не просто истерика, это экзорцизм всех накопленных обид, молчания и того липкого семейного пассивно-агрессивного яда, которым мы все иногда дышим. «С нее хватит», — говорят создатели. И нам всем иногда хочется встать посреди супермаркета и заорать то же самое.
А теперь — внимание. Кристен Стюарт. Да-да, та самая, что когда-то тоскливо кусала губу в вампирской саге, теперь сама села в режиссерское кресло. И, судя по всему, ей там удобно. Фильм The Chronology of Water (The Chronology of Water) — это экранизация мемуаров Лидии Юкнавич. Плавание, токсичные отношения, зависимости и поиск голоса через письмо. Классический набор для того, чтобы либо получить приз в Каннах, либо вогнать зрителя в депрессию.
Дэвид Руни из THR пишет, что фильм «режет по живому», но при этом успокаивает образами воды. «Заходи, вода тебя удержит», — звучит в финале. Звучит как приглашение утопиться, но на самом деле — это терапия. Стюарт утверждает, что хотела сделать историю личной, но про каждого. Амбициозно? Безусловно. Но кто мы такие, чтобы судить победителей?
Сменим тональность. Документалистика, от которой становится не по себе. Predators (Predators). Помните то шоу на NBC, где ловили педофилов? «Присядьте, пожалуйста», — говорил ведущий с интонацией прокурора. Дэвид Осит снял фильм не о том, какие они молодцы, а о нас с вами. О зрителях, которые прилипали к экранам, наслаждаясь чужим падением под соусом праведного гнева.
Режиссер бросает нам перчатку: «Многие документалки просто гладят вас по головке и говорят, что вы на стороне добра. А мир так не работает». Ох, как же он прав! Мир — это сложная, грязная штука, и этот фильм — не для слабонервных моралистов. Это зеркало, и отражение в нем может вам не понравиться.
Ну и куда же без старой гвардии? Итан Хоук и Ричард Линклейтер. Эти двое стареют вместе, как хорошее вино и дорогой сыр (кто из них кто — решайте сами). Blue Moon (Blue Moon). 1943 год. Лоренц Харт, гениальный лирик, сидит в баре и разрушает себя, пока его бывший напарник Роджерс празднует триумф «Оклахомы!».
Хоук описывает это гениально: «Представьте, что Леннон и Маккартни расстались, один умер, а второй создал группу круче The Beatles». Ставки высоки, желчь льется рекой. Это 90 минут чистого, концентрированного саморазрушения талантливого человека. Диалоги, от которых искрит воздух, и ощущение, что вы подслушиваете разговор двух гениев, один из которых уже одной ногой в могиле. Блестяще.
И на десерт — Брендан Фрейзер в Токио. Звучит как начало анекдота, но это Rental Family (Rental Family). Американец устраивается в японское агентство «семей напрокат». Да, в Японии можно арендовать отца, мужа или внука, если свои не удались. И знаете что? Это работает. Фрейзер с его глазами побитого сенбернара идеально вписывается в этот мир одиночества и суррогатного тепла.
Режиссер Хикари утверждает: когда вы дарите кому-то любовь, даже за деньги, вы исцеляетесь сами. Критики уже готовы назвать это лучшим фильмом 2025 года (хотя год только начался, оптимисты). Это кино о том, что настоящие связи можно найти в самых искусственных декорациях. Иронично, правда?
В общем, друзья, выбор у вас богатый: от безумия в Монтане до фальшивых родственников в Токио. Все эти показы, кстати, были бесплатными для членов Film Independent. Если вы еще не там — вступайте. Они уже 40 лет помогают странным людям с камерами воплощать свои безумные идеи в жизнь. А нам с вами остается только смотреть и надеяться, что кино нас когда-нибудь спасет. Или хотя бы развлечет, пока мы тонем.
