Друзья мои, давайте честно: если вы думали, что в Роттердам едут только за ветром, сбивающим с ног, и странным экспериментальным кино, которое смотрят три с половиной эстета, то вы глубоко заблуждаетесь. В эту субботу на International Film Festival Rotterdam (IFFR) было жарко, как в сауне у Финчера. Весь цвет синефильского сообщества собрался, чтобы посмотреть, как французскому виртуозу камеры Йорику Ле Со вручают премию имени Робби Мюллера. Да-да, того самого «мастера света», который снял Paris, Texas и заставил нас всех плакать над неоновыми пейзажами.
Ле Со, конечно, фигура масштабная. Человек, который годами создавал визуальный язык для Франсуа Озона — помните этот глянцевый, но тревожный лоск в Swimming Pool или анатомию распада в 5×2? — получил, наконец, свою статуэтку за 2026 год. И это, доложу я вам, было красиво. Видеопоздравления летели со всех концов света. Тут вам и Стив МакКуин (серьезный мужчина, ничего не скажешь), и Джим Джармуш, и, разумеется, инопланетная богиня Тильда Суинтон. Куда же без нее? Если Тильда не благословила ваше мероприятие, считайте, что оно не состоялось.
Йорик, кстати, парень скромный, но с таким портфолио, что можно и позавидовать. Он снимал для Оливье Ассаяса (включая тот самый Personal Shopper, где Кристен Стюарт переписывается с призраками), работал с Лукой Гуаданьино над роскошным I Am Love — фильмом, который хочется не смотреть, а съесть. И вдруг — бац! — Little Women Греты Гервиг. Казалось бы, где Озон с его порочными связями, и где сестры Марч в кринолинах? Но Ле Со умеет всё.
После церемонии мэтр разоткровенничался. Оказывается, работать с Тильдой Суинтон — это не просто ставить свет на актрису. «Мне повезло видеть ее в кадре трижды», — сказал он, вспоминая Julia, вампирскую меланхолию Only Lovers Left Alive и солнечный удар A Bigger Splash. По его словам, Тильда — это не человек, а «энергия фильма». Кто бы сомневался! Есть подозрение, что она и осветительные приборы заряжает одним взглядом.
Но самое вкусное Ле Со приберег для рассказа о работе с Джимом Джармушем. Представьте себе: съемки. Время — деньги. Продюсеры пьют валерьянку. А что делает Джимми? 🙄 «У Джимми свой тайминг», — смеется Йорик. С утра Джармуш репетирует, меняет сценарий, ищет то самое слово. Сценарий у него — это не догма, а живой организм, который мутирует прямо на площадке. Вся первая половина дня уходит на то, чтобы понять, как снять сцену минимальным количеством кадров. Экономия пленки и нервов, знаете ли.
«Потом мы идем обедать, — продолжает Ле Со (и я его понимаю, война войной, а обед по расписанию), — и снимаем всё во второй половине дня. И мы обязаны успеть за один день, потому что, ну да, у нас вечно нет ни времени, ни бюджета». Вот она, магия инди-кино: с утра мы философы, после обеда — стахановцы. Но, как признает оператор, Джармуш умудряется запихнуть свой шарм и музыку в каждый кадр. «У него нет проходных шотов. Всё — магия».
Впрочем, не всё так радужно в датском (простите, французском) королевстве. Ле Со с ужасом вспомнил съемки свежего фильма Father Mother Sister Brother, который уже успел нашуметь в Венеции. «Это был кошмар», — честно признался он. Представьте: 20 страниц сценария. Двадцать! И всё это — разговоры людей за столом. Для оператора, который любит движение, ритм и динамику, это как запереть балерину в телефонной будке.
«Обычно я люблю двигать камеру, задавать ритм… А тут у тебя 20-минутная последовательность сидения за столом», — жаловался Йорик, и в его голосе слышалась боль всех операторов мира, вынужденных снимать «говорящие головы». Но тут снова вмешался гений Джармуша. Джим нашел способ упростить съемку так, чтобы зритель не уснул, а оператор не сошел с ума. «Он привносит свой шарм в любую ситуацию», — резюмировал Ле Со.
В общем, друзья, если вы окажетесь на IFFR (или просто любите хорошее кино), не пропустите новые работы мастера в секции Limelight — тот самый «кошмарный» Father Mother Sister Brother и The Wizard of the Kremlin. Потому что когда за камерой стоит такой человек, даже двадцать минут разговоров за супом могут превратиться в искусство. 🎬🍷
