Знаете, в этом безумном цирке, который мы по привычке называем кинематографом, есть каста неприкасаемых. Их исчезновение — это не просто строчка в новостной ленте, которую скроллишь с утренним кофе и забываешь через секунду. Нет, господа, это удар под дых. Это то самое чувство, когда приходишь домой, а любимого кресла, в котором просижена дырка в форме твоей души, просто нет.
Сегодня не стало Кэтрин О’Хара. Ей был 71 год.
И если вы сейчас пожали плечами, то, вероятно, у вас вместо сердца калькулятор. Потому что объяснить этот траур тому, кто не в теме, — всё равно что пытаться объяснить вкус устриц человеку, который всю жизнь ест только картон. Кэтрин была не просто актрисой из титров. Она была… как бы это сказать, чтобы не скатиться в пошлый пафос? Она была той самой тёплой, слегка сумасшедшей тёткой, которая незримо присутствовала на каждом нашем семейном празднике.
Для большинства из нас она навсегда останется мамой Кевина из Home Alone (Один дома). Да-да, той самой Кейт Маккаллистер, которая ежегодно, с упорством маньяка, теряет своего сына, пока мы нарезаем оливье и открываем шампанское. Это уже не кино, друзья мои, это ритуал! Это традиция, посильнее «Иронии судьбы». Вы ведь помните этот её крик: «Кевин!»? Он же звучит в наших головах громче, чем бой курантов. О’Хара не просто сыграла паникующую мать — она сделала этот невроз уютным, родным, почти осязаемым.
Вот почему сегодня так паршиво на душе.
Когда мы снова включим этот фильм (а мы включим, куда мы денемся), это будет уже не ностальгия. Это будет встреча с призраком, который живее всех живых. Её голос, этот её фантастический комедийный тайминг, которому позавидовали бы лучшие клоуны Феллини, её эмоциональная честность… В каком-то странном, метафизическом смысле она стала членом нашей семьи. Той самой роднёй, которую не выбирают, но без которой праздник — не праздник.
Но, ради бога, не сводите её к одной роли! Это было бы преступлением против искусства. Вспомните её Делию Дитц из Beetlejuice (Битлджус) Тима Бёртона. Или этот абсолютный шедевр — Мойру Роуз из Schitt’s Creek (Шиттс Крик). Вы видели эти парики? А этот акцент, который она придумала сама и который не поддается никакой лингвистической классификации? (Кстати, забавный факт для эрудитов: Кэтрин и Юджин Леви, сыгравший её мужа Джонни, знакомы еще с 70-х, со времен шоу SCTV, и, говорят, даже ходили на свидания, когда динозавры были большими. Вот она, старая школа химии, которую не нарисуешь на зеленом экране!).
Мойра Роуз в её исполнении могла бы стать карикатурой, плоской шуткой. Но в руках О’Хары она превратилась в икону. Смешную, нелепую, но до боли человечную и странно нежную. Она умела заставить вас хохотать и тут же хвататься за сердце. Такое умение — редкость, как снег в Сахаре.
Актёры такого калибра — штучный товар. Они приходят в этот мир как подарок поколениям. И когда они уходят… чёрт возьми, это не просто конец карьеры. Такое чувство, что из фундамента мироздания вытащили кирпич, и всё здание слегка покосилось. Замены им нет. И не будет.
У неё было лицо, способное одним движением брови изменить тональность сцены. Шарм, который не требовал внимания, а брал его по праву сильного. Она превращала комедию в правду, а правду — в высокое искусство. И делала это так легко, будто просто зашла за хлебом.
Да, она оставила нам гигантское наследие. Фильмографию, которую можно пересматривать до дыр. Наши дети будут открывать её для себя так же, как когда-то мы. Но, увы, горе — плохой переговорщик. Даже понимая, что искусство вечно, ты чувствуешь эту пустоту. Потому что Кэтрин О’Хара была больше, чем список ролей на «Википедии». Она была ощущением. Эмоцией.
Это мой скромный трибьут женщине, которую невозможно забыть. 😔
Да, Кэтрин, вы ушли. Но вы останетесь жить в том хохоте, который вы нам подарили, в том странном комфорте и в персонажах, ставших частью нашей ДНК. И пока мы живы, мы будем смотреть.
Спасибо вам, Кэтрин О’Хара. За всё. Занавес.
