Жизнь без любви — это, конечно, та еще клетка, но вы когда-нибудь пробовали пожить в роскошном отеле в Венеции? Там, где от красоты сводит скулы, а от одиночества хочется выть на луну, даже если ты окружен толпой туристов, жаждущих селфи с голубями. Именно в такую декадентскую ловушку нас заманивает Жужа Добрачкус (человек с биографией, достойной отдельного романа: родилась в СССР, жила в Париже и Лос-Анджелесе, осела в Венеции) в своей новой ленте *Accept Our Sincere Apologies*. Премьера гремит в Роттердаме, и поверьте, это не то кино, под которое жуют попкорн.
Представьте себе черно-белый сон, вязкий, как итальянский эспрессо. В центре сюжета — Ева, управляющая отелем. Она — идеальный механизм, исполняющий прихоти гостей, но внутри у нее — ад, Израиль и травмы, которые не замажешь консилером. И тут на сцену выходит Контесса (ее играет финская дива Криста Косонен, женщина с внешностью снежной королевы, решившей растаять). Отель, который должен был стать убежищем, превращается в изысканную тюрьму. Звучит как классическая драма? Не спешите зевать!
Тут начинается самое вкусное — то самое интеллектуальное хулиганство. Роль Евы — да-да, той самой хрупкой женщины-менеджера — исполняют польские братья-близнецы Оскар и Кацпер Гжелаки. Нет, это не опечатка. Добрачкус искала «инопланетян», существ без пола и возраста, которые еще не поняли, люди они или функции. И нашла этих двух высоких, как венецианские кампанилы, парней. Представьте сюрреализм происходящего: Ева и ее призрачный нерожденный близнец в мужском обличье. Это вам не Тильда Суинтон, играющая дедушку; тут уровень метафоры пробивает потолок.
Добрачкус, как истинный художник, презирает полумеры. Она снова снимает в ч/б. Почему? Потому что цвет для нее «слишком сакрален» (читай: черно-белая картинка лучше скрывает бюджет и добавляет +100 к атмосферности, привет Роберту Брессону). Она создает клаустрофобию, снимая крупные планы так, что вам станет тесно в собственном кресле. «Отель — это как Титаник», — шутит режиссер, и мы понимаем: айсберг где-то рядом.
Самое смешное, что тот самый «единый» отель собирали по кусочкам, как чудовище Франкенштейна, из пяти разных локаций. Оказывается, в венецианских палаццо дефицит коридоров — аристократы прошлого не любили длинные переходы, предпочитая сразу падать в будуары. Поэтому съемочной группе пришлось побегать по городу, склеивая современные номера с антикварными столовыми. Магия кино, чтоб ее!
Но и это еще не всё. Пока мы перевариваем *Accept Our Sincere Apologies*, неутомимая Жужа уже готовит нам новые деликатесы. Во-первых, переосмысление мифа об Орфее (женщина врет всем, что муж уехал на остров Скай, а сама пересобирает вселенную). А во-вторых — держитесь крепче — история про сноба-аристократа, который обнаруживает у себя внутри глиста. И на эту роль она хочет Тони Сервилло. Того самого, из *The Great Beauty*! Представьте себе великого Сервилло, ведущего диалог с собственным паразитом. Если это не гениально, то я не знаю, что такое кинематограф.
