Знаете, друзья мои, есть в кинематографе фигуры, о которых принято говорить либо шепотом, либо с придыханием, граничащим с истерикой. Джеймс Кэмерон — как раз из таких. Это вам не просто режиссер, это, простите, стихийное бедствие с камерой в руках, человек-ледокол, который сначала топит «Титаник», а потом собирает миллиарды, чтобы, видимо, поднять его обратно.
Поговаривают, что в последнее время «Железный Джим» размяк. Стал веганом, ударился в экологию и вообще ведет себя так, будто прошел курс управления гневом где-нибудь в тибетском монастыре. Но мы-то с вами помним! Мы помним те дивные истории со съемок «Бездны» (The Abyss), когда бедная Мэри Элизабет Мастрантонио — актриса тонкой душевной организации — кричала: «Мы не животные!», убегая с площадки. А телефоны? О, эта легендарная байка о том, как Кэмерон прибивал гвоздями к стене айфоны членов съемочной группы, если те смели зазвонить во время дубля. Эх, были времена! Сейчас за такое профсоюзы съедят с потрохами и не подавятся.
И вот, казалось бы, на промо-туре «Аватар: Огонь и пепел» (Avatar: Fire and Ash) перед нами предстал совершенно новый Кэмерон. Благостный, рассудительный дедушка блокбастеров. Даже когда какой-нибудь особо одаренный журналист в сотый раз спрашивает, не считает ли он свои «Аватары» просто дорогими мультиками (что, конечно, чушь собачья, если вы видели документалку на Disney+), Джим лишь устало отмахивается. Никаких казней, никаких гвоздей.
Но, как выяснилось, разбудить кракена все еще можно.
Нужно всего лишь совершить одну маленькую, глупую ошибку: обесценить роль актера. Именно на эти грабли с разбегу наступила группа студентов-кинематографистов в Новой Зеландии, куда Кэмерон заглянул, чтобы — по доброте душевной — оценить их питчинги короткометражек.
Представьте картину: сидят эти юные дарования, поколение зумеров, выросшее на TikTok и нейросетях, и вдохновенно рассказывают мэтру о своих проектах. Они говорят о концептах, о визуалке, о том, как круто все это будет отрендерено. И ни слова… слышите? Ни единого слова об актерах. О тех самых людях, чьи лица (пусть и синие, и с хвостами) заставляют нас рыдать в темном зале.
Реакция Кэмерона была бесценна. «Они такие: «Ой, Джим Кэмерон на нас злится»», — вспоминает режиссер. — «Да, черт возьми, я злился! Я боюсь, что растет поколение, которое думает, что можно снять кино без актера».
И тут, друзья, я готов снять шляпу, если бы она у меня была. Кэмерон, этот технократ до мозга костей, человек, который фактически изобрел современный 3D, оказывается главным защитником человеческой души в кадре. Какая ирония! В то время как продюсеры спят и видят, как бы оцифровать артистов, чтобы использовать их образы вечно и бесплатно (привет забастовке SAG 2023 года, мы все помним), создатель Пандоры встает в позу.
Он прекрасно понимает: все эти миллиарды пикселей в «Аватаре» не стоили бы и ломаного цента без Сэма Уортингтона, Зои Салдана или великой Сигурни Уивер. Без их мимики, без их глаз, без той неуловимой химии, которую нельзя сгенерировать промптом в Midjourney.
Кэмерон не против прогресса, нет. В недавнем профиле для The Hollywood Reporter он рассуждал, что ИИ вполне сгодится для удешевления спецэффектов. Но заменить человека? Увольте. Лично я считаю, что нынешнее увлечение искусственным интеллектом в кино грозит превратить искусство в бездушный суррогат, в красивую, но мертвую обертку. Это анти-творчество.
И пока у нас есть такие динозавры, как Джеймс Кэмерон, готовые устроить разнос студентам за неуважение к актерскому ремеслу, у кинематографа есть шанс. Пусть он злится. Пусть кричит. Может, хотя бы так до молодежи дойдет, что кино — это не только рендер, но и живое, бьющееся сердце.
