Source: Getty Images for BAFTA
Пока вы, мои дорогие киноманы, мирно спали (или делали вид, что работаете), в промозглом Лондоне, в стенах Royal Festival Hall, гремела очередная ярмарка тщеславия — BAFTA 2026. И знаете что? Это было даже весело. Если, конечно, считать весельем ситуации, когда механическая кукла затмевает главных секс-символов поколения, а со сцены несется отборная брань во имя искусства. Но давайте по порядку.
Шотландский десант и углеводы для элиты
На смену Дэвиду Теннанту, который вел церемонию последние два года (и, кажется, уже прописался в наших сердцах), пришел другой славный сын Шотландии — Алан Камминг. Этот человек-оркестр, способный сыграть и в шекспировской трагедии, и в «Детях шпионов», решил не церемониться. Его дебют в качестве ведущего начался с шуток, балансирующих на грани фола, но, черт возьми, как же нам этого не хватало!
Камминг прошелся по номинантам с грацией пьяного балеруна: «One Battle After Another, Sentimental Value, Pillion — какой чудесный год для проработки отцовских комплексов!» — заявил он, и половина зала нервно хихикнула, узнав себя. А его совет оглядываться на вечеринке («ваша ближайшая кинозвезда может оказаться сзади, если правильно разыграть карты») прозвучал как приглашение в очень закрытый клуб.
Но апогеем стал момент, когда Алан решил подкормить голодающих голливудских небожителей. Представьте картину: Эмма Стоун, чье платье стоит как квартира в Москве, хрустит дешевыми колечками Hula Hoops, Леонардо Ди Каприо (вечно молодой, вечно голодный) жует овсяное печенье Hob Nobs, а Тимоти Шаламе, этот эльф современного кино, получает пакетик Scampi Fries со вкусом креветок. Демократия в действии, господа!
Искусство требует… выражений
Одной из главных сенсаций вечера стал Роберт Арамайо. Парень, кажется, сам был в шоке, когда его назвали лучшим актером за роль в фильме I Swear («Я клянусь»). И тут жизнь решила подкинуть сценаристам церемонии сюжетный твист.
В фильме Арамайо играет Джона Дэвидсона, активиста с тяжелой формой синдрома Туретта. И знаете что? Настоящий Дэвидсон был в зале. И, о боги, он был собой. Во время речей Сары Патт и Райана Куглера из зала доносились характерные тики и выкрики. Британская чопорность встретилась с суровой реальностью.
Камминг, как опытный конферансье, пытался сгладить углы: «Джон здесь, так что если услышите неожиданные звуки — не пугайтесь, это часть перформанса жизни». Позже он добавил с изящной иронией: «Вы могли заметить крепкие словечки на фоне. Это, так сказать, саундтрек синдрома Туретта. Спасибо, что не падаете в обморок». Говорят, Дэвидсон позже покинул зал, но, к чести организаторов, выгонять его никто не собирался. Инклюзивность, как она есть, — громкая и непредсказуемая.
Кино живо (и матерится)
Source: Getty Images for BAFTA
Несмотря на то, что индустрию штормит так, будто мы все на «Титанике», со сцены звучали мантры о величии большого экрана. Пол Томас Андерсон, этот титан мысли, защищая честь своего One Battle After Another, выдал базу: «Тот, кто говорит, что кино уже не то, может идти в жопу, потому что это был чертовски хороший год!» (Простите мой французский, но цитата есть цитата).
Йоаким Триер (Sentimental Value) поддержал коллегу, назвав свои фильмы «гуманистическим зрелищем» — звучит как тост, после которого хочется выпить и позвонить бывшей. А Донна Лэнгли, получая почетную награду, призвала «формировать будущее, а не ждать, пока оно наступит нам на лицо». Золотые слова.
Клэр Биннс (на фото выше, с бокалом и решимостью в глазах) добавила перца, заявив, что ей все еще приходится кричать о разнообразии, и если мы не ускоримся, то упустим «деловой трюк». В переводе с продюсерского: «Давайте делать деньги на всех, кого можно снять».
Ножницы цензуры и призрак политики
В отличие от Берлинале, где политика лилась рекой, BAFTA старалась держать лицо. Но шила в мешке не утаишь. Акинола Дэвис-младший, взявший приз за дебют с My Father’s Shadow, решил, что молчание — не золото. Он посвятил награду мигрантам, людям под оккупацией и закончил мощным «Свободу Палестине».
И что вы думаете? BBC, эти рыцари тайминга, вырезали этот кусок из трансляции. Официальная версия — «не влезли в хронометраж». Ну конечно, ведь реклама сама себя не покажет. Хорошо хоть YouTube помнит все.
Зато документалисты Дэвид Боренштейн и Павел Таланкин с фильмом Mr. Nobody Against Putin («Мистер Никто против Путина») получили свою минуту славы без купюр. Таланкин, учитель, который тайно снимал российскую пропаганду в школе, стоял на сцене как живой укор совести. Боренштейн подытожил: «Неважно, где сгущается тьма — в России или Миннеаполисе, нам всегда нужны Мистеры Никто».
Медвежья услуга (в хорошем смысле)
Но давайте честно: главной звездой вечера был не Ди Каприо и даже не Тимоти Шаламе с его скулами, о которые можно порезаться. Шоу украл… медведь. Да-да, тот самый Паддингтон.
Аниматронная кукла из мюзикла Paddington: The Musical вызвала на красной дорожке такую истерику, какой не видели со времен «Битлз». Позже этот мохнатый джентльмен вышел вручать награду за лучший детский фильм, встав за специальную мини-трибуну (мимимиметр зашкалило).
«Я первый медведь, вручающий награду», — заявил Паддингтон голосом Джеймса Хамида (пока внутри костюма потела героическая Арти Шах). — «И первый ведущий, который измазал BAFTA мармеладом». И знаете, глядя на этот сюрреализм, понимаешь: кино, может, и умирает, но пока у нас есть говорящие медведи и матерящиеся режиссеры — скучно точно не будет!
