В минувшее воскресенье лондонский Royal Festival Hall напоминал разоренный улей, в который кто-то щедрой рукой плеснул коллекционного шампанского. Мировая киноэлита высадилась в британской столице ради вручения наград BAFTA-2026, и, поверьте мне, этот вечер был далек от чопорных чаепитий, которых мы обычно ждем от англичан.
В зале яблоку негде было упасть от тяжеловесов индустрии. Леонардо ДиКаприо (который, кажется, все еще ищет секрет вечной молодости, и не только для своих подруг), Тимоти Шаламе, Кейт Хадсон… Все они, затаив дыхание, ждали, кому достанется золотая маска. Даже принц и принцесса Уэльские почтили собрание своим присутствием — положение обязывает, все-таки Уильям там президент, а не просто зашел погреться.
Хозяйничал на сцене Алан Камминг, звезда шоу The Traitors U.S. Этот шотландский чертенок с самого начала решил расшатать нервную систему собравшихся, заставив весь зал издать первобытный вопль на счет «три». Представьте себе кричащую элиту в смокингах — зрелище, достойное кисти Босха. Камминг не унимался и прицепился к Полу Мескалу (бедняга сидел пунцовый рядом с Грейси Абрамс), устраивая ему допрос с пристрастием на знание индустрии. Мескал, чьи глаза вечно полны скорби ирландского народа, в основном отвечал «нет», пока ведущий не поймал его за копанием в телефоне. Ох уж эти зумеры!
За кулисами царил свой хаос — настоящий круговорот талантов в природе. Но сердце мое растаяло, глядя на броманс Райана Куглера и Йоакима Триера. Эти двое обнимались при каждой встрече, словно разлученные в детстве близнецы. Sinners Куглера вошли в историю с тремя победами, а Sentimental Value Триера отхватил приз за лучший неанглоязычный фильм. Куглер в своей речи даже назвал норвежца своим ментором — трогательно до слез, черт возьми.
Впрочем, не обошлось и без моментов, от которых по спине бежал холодок. Джон Дэвидсон, борец за права людей с синдромом Туретта и вдохновитель номинированного фильма I Swear, первые 20 минут церемонии выкрикивал проклятия из зала. Каммингу пришлось включить режим дипломата и объяснять публике, что тики неконтролируемы. «Мы извиняемся, если вы оскорблены», — сказал он. Дэвидсон в итоге покинул зал — говорят, добровольно, но осадочек, как говорится, остался.
Зато потом на сцену вышел тот, ради кого мы все здесь собрались — Паддингтон. Да-да, тот самый медведь в пальто. Он вручал награду за лучший семейный фильм (победил Boong Лакшмиприи Деви) и, конечно же, изляпал статуэтку мармеладом. Камминг тут же расплылся в улыбке и заявил, что хочет забрать медведя домой. «Это был бы не первый раз, когда я увожу домой южноамериканского медведя», — подмигнул ведущий, и зал взорвался хохотом. Оставим эту шутку на совести Алана.
В середине вечера Камминг решил, что звезды голодают, и превратился в стюардессу, раздающую британские снеки. Кайли Дженнер (спутница Шаламе, звезды Marty Supreme) смотрела на печенье jammy dodger как на инопланетный артефакт. Оказалось, она никогда не пробовала эту радость пролетариата. ДиКаприо достались овсяные hobnobs, Эмме Стоун — картофельные колечки hulahoops. Надеюсь, их диетологи в этот момент не смотрели трансляцию, иначе в Лос-Анджелесе случилась бы серия инфарктов.
Но шутки в сторону. Вечер безоговорочно принадлежал Полу Томасу Андерсону. Этот титан забрал все главные призы: лучший режиссер, лучший адаптированный сценарий и лучший фильм. Его речь, посвященная покойному Адаму Самнеру, продюсеру и его правой руке на протяжении 20 лет, заставила замолчать даже самых циничных критиков. Андерсон напомнил нам, что наш главный экспорт — это не Хичкок и не Чаплин, а такие люди, как Самнер, которые делают всех вокруг лучше. «Если вы когда-нибудь работали с кем-то, кто очень болен, происходит нечто чудесное, что заставляет вас быть внимательнее», — сказал он. И в этот момент магия кино снова стала реальной.
А закрывая шоу, Андерсон выдал базу, под которой я готов подписаться кровью: «Любой, кто говорит, что фильмы уже не те, может идти к черту (piss right off)!». Зал взревел. «Я знаю, где-то есть бар. Думаю, нам всем стоит пойти туда… Давайте продолжать творить без страха». Золотые слова, Пол. Увидимся у стойки!
Политики в этом году было немного, слава богу. Отличился разве что Акинола Дэвис-младший, взявший приз за дебют с фильмом My Father’s Shadow. Он посвятил победу мигрантам и добавил «Свободу Палестине». BBC, верная своим традициям, этот момент из трансляции вырезала — техническая накладка или цензура? Оставим этот вопрос конспирологам.
Лучшее камео вечера? Безусловно, Эмма Томпсон. Она появилась на экране, чтобы поздравить Донну Лэнгли, и выглядела при этом очаровательно растрепанной. «Я похожа на Бориса Джонсона», — заявила Эмма. Левая интеллигенция в зале довольно захихикала — ничто так не бодрит британцев, как шпилька в адрес бывшего премьера.
Когда официальная часть закончилась (с неожиданной победой Роберта Арамайо из I Swear), все мысли устремились к вечеринкам. Самым горячим билетом стал пропуск на пати Netflix в Twenty Two на Гросвенор-сквер. Три диджея, свечи, полумрак и толпа, в которой можно было встретить Machine Gun Kelly, Пита Дэвидсона, Патрика Демпси и Айрис Лоу. Тед Сарандос тоже был там, обходя владения. Похоже, большинство гостей решили, что именно там их ночь и должна закончиться — в дыму, музыке и, надеюсь, с печеньем jammy dodger в руке.
