Друзья мои, давайте на чистоту. Когда мы слышим название I, Robot, что первым всплывает в памяти? Правильно: Уилл Смит в шапочке, реклама кед Converse, которая занимает примерно треть хронометража, и легкий привкус блокбастерного попкорна. Фильм Алекса Пройаса 2004 года — это, конечно, мило (особенно если забыть, что Пройас когда-то снял культового The Crow), но к великому Айзеку Азимову это имеет такое же отношение, как комиксы Marvel к учебнику квантовой физики. А ведь всё могло быть иначе. Совсем иначе.
Представьте себе: конец 70-х, эпоха, когда кино еще не стеснялось быть умным. Два титана научной фантастики, Айзек Азимов и Харлан Эллисон, объединяются, чтобы создать нечто монументальное. Не просто «пиу-пиу» с лазерами, а настоящее взрослое кино. Эллисон, этот *enfant terrible* американской литературы, человек с характером настолько скверным, что его боялись даже продюсеры с железными нервами, взялся за адаптацию священного текста.
Хроники безумия и нечищеных зубов
В своей биографии Харлан описывал этот процесс как добровольное сошествие в ад. Он хотел сделать «Гражданина Кейна» от мира робототехники. Амбициозно? Чертовски. Реализуемо? Как оказалось, едва ли. Эллисон заперся в кабинете на год. Целый год, Карл! И это вам не сценарий для Netflix за выходные набросать.
В интервью 1979 года он признавался: «Я угробил здоровье. Я угробил личную жизнь. Моя женщина однажды просто зашла в кабинет и сказала: «Забудь. Я на это не подписывалась». Я днями не мылся, не чистил зубы, не брился. Я превратился в животное». Романтика творчества, как она есть. Запах гениальности, видимо, оказался слишком резким.
Гений против бухгалтерии
Результат? Сценарий получился настолько сложным и визуально перегруженным, что технологии того времени просто нервно курили в сторонке. Но проблема была не только в спецэффектах. В игру вступила вечная классика Голливуда: «студийные правки».
Warner Bros., эти милые люди в дорогих костюмах, прочитали сценарий и выдали фразу, которая должна быть высечена на надгробии любой творческой амбиции: «Это гениально… но давайте кое-что поменяем». О, знали бы они, кому это говорят! Эллисон — это тот самый парень, который написал лучший эпизод оригинального Star Trek (да-да, The City on the Edge of Forever) и проклял всех причастных, потому что они посмели изменить пару реплик.
Естественно, Харлан послал их к чертям. Студия наняла других писак, но магия исчезла. Спустя время, когда проект забуксовал (сюрприз!), боссы Warner Bros. приползли обратно. На коленях. С мольбами.
И что ответил наш герой? «Уберитесь с моих гребаных глаз, и тогда я, может быть, подумаю». А когда они попытались съязвить, мол, ждали фразы «я же говорил», Эллисон, в своей неподражаемой манере, отрезал: «Мне не нужно говорить «я же говорил», придурки. Я и так знал, что я прав».
Рокки Бальбоа и Сьюзен Келвин
Самое смешное (и грустное) в этой истории — причина разногласий. Студия хотела упростить персонажей. Сделать их понятнее для жующей публики. Эллисон бушевал: «Вы платите мне 150 кусков не для того, чтобы я превращал Сьюзен Келвин в «Рокки», лишь бы идиоты в кинотеатрах могли похлопать!». 🦾
Он отказался делать из сурового робопсихолога поп-икону. И знаете что? Старик был прав. Тот фильм так и не сняли. Мы получили версию 2004 года, к которой Эллисон, слава богу, не имел никакого отношения. А его сценарий остался легендой — памятником тому, как искусство проигрывает коммерции, но сохраняет лицо (пусть и небритое).
Так что, пересматривая очередной блокбастер про восстание машин, поднимите бокал за Харлана Эллисона. За человека, который предпочел остаться «ворчливым стариком», но не продал душу за студийные правки.
