Друзья мои, придвиньтесь ближе к экранам, но не слишком близко — говорят, это портит зрение, хотя, глядя на последние сводки с биржевых фронтов, ослепнуть хочется добровольно. Представьте себе сцену: дым, паника, где-то вдалеке воет сирена, а главный герой (в нашем случае — мировой кинопрокат) ползет по асфальту, оставляя за собой кровавый след из красных цифр. Драматично? Ещё бы. Хичкок бы одобрил саспенс, а Скорсезе, пожалуй, пустил бы скупую слезу в свой эспрессо.
В начале января AMC — этот левиафан выставочного бизнеса, владелец британской сети Odeon — пробил дно с грацией падающего рояля.
Цена акции рухнула до $1.44. Вдумайтесь! За эти деньги в приличной московской кофейне вам даже стаканчик для воды не дадут, а тут — доля в крупнейшей киносети мира. Это, простите, уже не бизнес, это какой-то артхаусный перформанс о тщетности бытия.
Но AMC не одиноки в своей печали. Словно по сговору, вниз полетели все: и бутиковые британцы Everyman Media Group, и уважаемые американцы из Cinemark Holdings, и даже амбициозные бельгийцы Kinepolis Group. Инвесторы бегут из сектора, как крысы с корабля, только корабль этот не тонет, а медленно растворяется в тумане стримингов.
«Происходит полный крах инвестиционного доверия к кинотеатрам как к классу активов», — заявляет Джон Салливан. Этот джентльмен — не просто человек с улицы, а директор-основатель консалтинговой фирмы The Big Picture. Звучит как название фильма, который вы бы пропустили в прокате, но Джон знает, о чем говорит.
Цифры, господа, вещь упрямая и бессердечная, как критика Белинского:
- Cinemark похудел на 23,61% за полгода.
- AMC потерял 44% (видимо, решили, что половина капитализации им просто не нужна).
- Everyman за два года рухнул на 53,4%.
- Kinepolis — минус 18,9%.
И хотя аналитики (эти гадалки в дорогих костюмах) твердят, что Cinemark и Kinepolis — самые стойкие солдатики в этой песочнице, инвесторов трясет от страха. Почему? О, тут у нас классическая трехактная структура трагедии.
Акт первый: Продажа Warner Bros Discovery.
Кто купит студию? Paramount Pictures или вездесущий Netflix? Интрига похлеще, чем «кто убил Лору Палмер». Если победит Netflix, то эксклюзивные кинотеатральные релизы могут отправиться на свалку истории быстрее, чем вы успеете сказать «подписка». Меньше хитов в кинотеатрах — меньше людей с попкорном.
Акт второй: Пустые залы.
Адам Арон, владелец AMC, описал результаты прошлого года в Северной Америке фразой «flat as a pancake» — плоские, как блин. И даже рост цен на билеты (серьезно, скоро ипотеку придется брать, чтобы сходить на премьеру) не скрывает того факта, что зрителей становится меньше.
Акт третий: Долги.
Они висят на киносетях, как грехи на душе старого пирата. Джон Салливан безжалостно тычет нас носом в статистику: заполняемость залов в Великобритании сейчас 15–20%. В 90-е, когда мультиплексы росли как грибы после дождя, было 30%.
«Отель или авиакомпания с заполняемостью 15% вылетели бы в трубу за неделю!» — восклицает Салливан. И он прав. Представьте себе самолет, где сидят три человека: вы, пилот и стюардесса с тележкой томатного сока. Долго такой бизнес не протянет.
Но подождите, не спешите хоронить пациента!
На сцену выходит вечный оптимист Тим Ричардс, основатель Vue International. Он излучает уверенность, достойную Тома Круза, висящего на крыле самолета.
«2026 год станет годом восстановления!» — пророчит он. Заметьте, не 2024-й и даже не 2025-й. Видимо, нам предлагают немного потерпеть в анабиозе. Ричардс клянется, что клиенты жаждут смотреть великое кино на большом экране. «Нам просто нужно вернуть доверие финансового сообщества», — говорит он. Ну да, всего-то делов.
Ему вторит шведский коллега Питер Форнстам. По его мнению, все дело в старом добром законе спроса и предложения: дайте людям хорошее кино, и они придут, презрев цены и здравый смысл.
И тут, как рояль в кустах, появляется Imax.
Пока остальные считают убытки, Imax сообщает, что 2025 год стал лучшим в их истории — $1,28 млрд сборов! 🤯 В чем секрет? Рич Гельфонд, CEO Imax, с хитрой улыбкой объясняет: они — не совсем кинотеатры. Они — глобальная платформа, «asset-lite» (то есть без лишнего багажа в виде кирпичей и цемента) и не зависят от продажи газировки. Они продают Мечту, Аттракцион, Событие. Это вам не в районном ДК смотреть пиратку, это, друзья мои, Кристофер Нолан одобряет.
Так что же в итоге? Выставочный бизнес застыл в позе ждуна, надеясь, что их мантрическая вера в «долгосрочную жизнеспособность кинотеатрального опыта» (цитата Арона, который, кажется, сам себя уговаривает) передастся инвесторам воздушно-капельным путем.
Будем наблюдать. В конце концов, кино умирало уже раз сто — от прихода звука, от телевидения, от VHS, от интернета… И каждый раз оно выживало, чтобы снова продать нам билет на последний ряд. 🎬
