Друзья мои, давайте начистоту: если вы думали, что клиповое мышление, бесконечные сторис и монтаж «на коленке» придумали зумеры с айфонами, то у меня для вас новости. Был такой парень — Денис Кауфман, более известный миру как Дзига Вертов. Человек-оркестр, человек-мем своего времени и, по совместительству, автор великого Man with a Movie Camera. Ему стукнуло бы 130 лет, и по этому поводу центр «Зотов» (тот самый хлебозавод, ставший хипстерской меккой) выкатил проект «Дзига Вертов. Киноглаз».
И знаете что? Это не та выставка, где пахнет нафталином и хочется зевать от скуки.
Кураторы решили не мелочиться и превратили пространство в одну гигантскую красную киноленту. Красный — цвет революции, огня и, возможно, глаз монтажера после трех суток без сна. Вы ходите по кругу, как заведенный, внутри этой ленты. Метафора прозрачна, как слеза комсомолки: мы все внутри кино. Тут вам и раритеты из Политеха, и тот самый «Шоринофон» (звучит как название пыточной машины, но на деле — дедушка диктофона), и, конечно, манифесты.
О, как Вертов умел писать! Это вам не посты в соцсетях строчить. «Вываливаются внутренности, кишки переживаний из живота кинематографии, вспоротого рифом революции» — каково, а? Поэзия расчлененки! Он призывал не прятать головы, как страусы, а смотреть в оба. Собственно, «Киноки» (его банда единомышленников) именно этим и занимались: ловили жизнь врасплох.
Голосом гения на выставке стал Евгений Ткачук. Да-да, тот самый Шут из «Короля и Шута» и Витька Чеснок. Выбор, надо сказать, снайперский: Ткачук с его бешеной харизмой и легкой чертовщинкой в глазах идеально подходит на роль рупора авангарда. Он ведет вас по экспозиции, отвечая цитатами Вертова на немые вопросы современности.
Самый «вкусный» (простите за цинизм) момент — это аттракцион с быком. Вертов, будучи магом монтажа, прокручивает смерть назад. Вот мы видим кусок мяса, вот кишки возвращаются в тушу, шкура нарастает обратно, и вуаля — бычок снова весел и бодр, скачет в стаде. Эдакое веганское чудо кинематографа. Но если вы, мои любопытные синефилы, зайдете за экран (а в «Зотове» любят показывать изнанку), то увидите суровую реальность от Сергея Эйзенштейна из Strike, где быка таки зверски убивают. Контраст, от которого мурашки бегут быстрее, чем титры в фильмах Marvel.
Отдельного упоминания заслуживает сцена со Сталиным. Иосиф Виссарионович там обнимается с труженицами. Много. Часто. Механически. Монтаж превращает вождя в какой-то конвейер по раздаче объятий, а женщин — в бесконечный легион. Говорят, самому Сталину этот «тикток» 30-х годов не зашел. Слишком уж… авангардно.
За всем этим хулиганством стоит серьезная кураторская мысль. Константин Дудаков-Кашуро (сын того самого легендарного коллекционера, чья фамилия гремела в арт-кругах) и его молодая команда сделали невозможное: они показали, что Вертов — это про нас. Мы все сегодня «киноки». Достаем смартфоны, снимаем, как котик чихает или как бариста рисует сердечко на латте — и вот оно, «жизнь врасплох». Только у Вертова это было искусством, а у нас — контентом.
Финальный аккорд — стена славы «После Вертова». Там такие имена, что хочется встать по стойке смирно: Жан-Люк Годар (покойся с миром, бунтарь), Лени Рифеншталь (ну, тут всё сложно), Вим Вендерс, наш Алексей Герман. Смотришь на хронику тех лет, на лица женщин 60-х, и ловишь себя на мысли: они выглядят как наши современницы, только в глазах у них — бездна интеллекта, которой нам, увы, иногда не хватает.
Итог: идти обязательно. Хотя бы для того, чтобы понять, откуда растут ноги у всего современного видеоарта, и почему ваши рилсы — это просто бледная тень того, что творили эти ребята сто лет назад с помощью ножниц и клея.
