Дамы и господа, синефилы и просто сочувствующие, снимите шляпы (или бейсболки, если вы фанат Эмилио Эстевеса). У нас тут грустные, но эпические новости. На 91-м году жизни этот бренный мир покинул Джеймс Дж. Робинсон. И если это имя вам ничего не говорит, то вы, вероятно, провели последние тридцать лет в бункере без видеомагнитофона.
Кто такой этот мистер Робинсон? О, это был не просто продюсер. Это был человек-ледокол, основатель Morgan Creek Productions и тот самый безумец, который решил, что Джим Керри, разговаривающий своей пятой точкой, — это хорошая инвестиция. И ведь не прогадал, чертяка! Именно благодаря ему мы до дыр засматривали кассеты с Ace Ventura: Pet Detective, рыдали под Брайана Адамса в Robin Hood: Prince of Thieves и учились крутости у героев Young Guns.
Но давайте отмотаем пленку назад, потому что биография этого парня круче любого сценария, который сейчас пишут нейросети. Робинсон не заканчивал киношкол, где учат «глубинному смыслу» и «арке героя». Нет, друзья мои, он сделал состояние на… импорте автомобилей! Да-да, человек, подаривший нам True Romance (по сценарию тогда еще юного и дерзкого Тарантино, между прочим), начинал с того, что отмывал грязь с подержанных иномарок в порту Балтимора.
Представьте картину: 1963 год, Робинсон возвращается из армии, покупает за границей машину, а она приезжает покрытая какой-то «защитной жижей» (читай: грязью). Он пытается ее оттереть, плюет, находит контору, которая этим занимается, и… покупает эту контору. Гениально? Абсолютно. Потом он берет почти обанкротившегося дистрибьютора Subaru и превращает его в империю, снабжающую запчастями весь Средний Запад. Вот это я понимаю — путь самурая.
В Голливуд он ворвался в конце 70-х не с творческим манифестом, а с чемоданом денег. «Я не ходил и не кричал, что хочу в шоу-бизнес», — говорил он. Он просто давал деньги тем, у кого были студийные сделки, но пустые карманы. Эдакий крестный отец бридж-финансирования. А в 1988 году он выложил 80 миллионов долларов своих кровных (плюс кредитная линия, чтобы жизнь медом не казалась), чтобы запустить Morgan Creek. Название, кстати, взял из старой комедии Престона Стёрджеса The Miracle of Morgan’s Creek. Почему? Потому что звучало «по-американски». Логика железная, не поспоришь.
И тут понеслось. Пока другие студии жевали сопли, Робинсон штамповал хиты. Young Guns с Чарли Шином и Кифером Сазерлендом (тогда они еще были молодыми и красивыми, а не героями светской хроники скандалов) сняли за смешные 11 миллионов, а собрали 45. Без профсоюзов, на чистом энтузиазме и тестостероне.
Его философия была проста, как гаечный ключ: «Хороший ли сценарий? Если нет — стоп машина». Он не витал в облаках. Сюжет, режиссер, каст — святая троица. И это работало! Major League стала классикой бейсбольных комедий, The Last of the Mohicans с Дэниелом Дэй-Льюисом (который, как мы знаем, ради роли готов жить в лесу и есть кору) взял «Оскар» за звук, а Dead Ringers Кроненберга доказали, что Робинсон не боится мрачных и сложных тем.
Конечно, он был тем еще фруктом. Жил в Балтиморе, плевать хотел на лос-анджелесский гламур и управлял империей из родного офиса. «Я люблю Балтимор. Снимал бы всё здесь, если бы мог», — говорил он. И знаете, в этом было что-то настоящее. Не рафинированный продюсер в шарфике, а мужик, который знает цену доллару и хорошей истории.
У него осталась жена Барбара (61 год в браке — вот где настоящий блокбастер!), куча детей и внуков. А нам осталось его наследие: библиотека фильмов, которую в 2014 году продали за почти 37 миллионов долларов. Но разве деньгами измеришь тот момент, когда Эйс Вентура вылезает из носорога? Бесценно.
Покойся с миром, Джеймс. Ты показал нам, что даже продавец Subaru может стать легендой Фабрики Грез, если у него есть чутье, характер и немного наглости.
