Знаете, друзья мои, иногда телевизор — этот пыльный алтарь забытых богов — выдает нечто такое, от чего хочется отложить пульт и налить себе чаю (исключительно чаю, мы же на работе!). На ОТР тут расщедрились и показали цикл «Пять вечеров» — пять картин с Виктором Проскуриным. И, черт возьми, какие же они молодцы! Потому что биография Проскурина — это, доложу я вам, само по себе кино. Трагикомедия, нуар, драма — выбирайте жанр по вкусу. Вы скажете: «Но финал-то грустный!». А где вы видели в большом искусстве хэппи-энды, мон шер? Это вам не Голливуд.
Вспомните его в золотую эпоху застоя — конец 70-х, начало 80-х. Он же был настоящим рок-старом советского экрана, только без гитары и длинных волос! Режиссеры — от лиричного Рязанова до мудрого Петра Тодоровского — стояли к нему в очередь, как за дефицитным сервелатом. И ведь было за что! Проскурин обладал той самой «органикой», о которой так любят рассуждать театральные критики с бокалом игристого. Он вживался в роль, как в старый удобный свитер. При этом в творчестве он оставался тем самым киплинговским котом, который, как известно, гуляет сам по себе. Спорил с мэтрами? О да! Отстаивал своё видение так, что искры летели. Неудобный? Безусловно. Гениальный? А то!
В «Ленкоме» у великого Марка Захарова он взлетел ракетой — молодой, дерзкий, талантливый до неприличия. Захаров, надо отдать ему должное, давал этому самородку карт-бланш. Но, увы, характер — это судьба, как говорили древние (и были чертовски правы). Вторая натура Виктора Алексеевича и пресловутая дисциплина, которая хромала на обе ноги, сыграли злую шутку. В 1988-м — развод и девичья фамилия: его увольняют из театра. А на дворе, на минуточку, перестройка, киноиндустрия бьется в конвульсиях, и звезда Проскурина начинает медленно закатываться за горизонт.
Потом была жуткая автокатастрофа, годы забвения и боли. Он выжил, выкарабкался — настоящий боец! Если глянуть его фильмографию 90-х и «нулевых», там, конечно, длинный список. Но, положа руку на сердце, многое из этого — проходной двор: сыграл, получил конверт, забыл. Эпоха дикого капитализма, что поделать. Зато советские роли… О, это как выдержанный коньяк! Каждая работа оставляла послевкусие.
Взять хотя бы купца Вожеватова из «Жестокого романса» — какой цинизм, какой шарм! Или «Военно-полевой роман», или пронзительный «Однажды двадцать лет спустя». А «Выйти замуж за капитана»? Шедевры! Ну и, конечно, куда же без Генки Ляпишева из «Большой перемены». Эта фраза — «Ходишь-ходишь в школу, а потом — бац! — и вторая смена» — стала гимном всех уставших студентов и работников, и, кажется, переживет нас всех.
Я тут намедни посмотрел на канале «Культура» его «Линию жизни», записанную незадолго до ухода. И знаете, что меня поразило? Передо мной сидел удивительно тонкий, сложно мыслящий человек, философ с грустными глазами, совсем не похожий на того бесшабашного гуляку, каким его часто рисовали.
Телевидение — странная штука. Оно консервирует лучшие моменты, как бабушка варенье на зиму. И мы любим этих актеров именно такими — молодыми, живыми, полными сил. Для нас они не уходят. Они просто вышли на перекур. Вечно живые.
