Знаете, есть вечера, когда ты просто идешь в кино, а есть вечера, когда кино само приходит за тобой, хватает за лацканы пиджака и встряхивает так, что попкорн вылетает из рук. Вчерашний поход в Music Box Theatre оказался именно из второй категории. Там давали программу Life Within the Lens — уже седьмую по счету, между прочим. За всем этим безобразием (в хорошем смысле) стоит куратор Тайлер Валентайн, человек с безупречным вкусом, который явно решил, что спать спокойно нам всем противопоказано. Он не просто собрал шорт-лист, он запустил еженедельную серию Sunday’s Best, которая продлится до марта. Трудоголик, что тут скажешь.
Представьте себе картину: зал на 700 с лишним мест забит под завязку. Море людей, пришедших отпраздновать чернокожее кино, которое так или иначе связано с Чикаго. И пока я устраивался поудобнее, балансируя тарелкой с акарой, рисом джоллоф и цыпленком суя (да благословит небеса Dozzy’s Grill и их огненный соус пери-пери!), я понял, что меня ждет нечто большее, чем просто набор движущихся картинок. Это был гастрономический и визуальный пир, друзья мои.
Начали мы с абстракции — ленты Джейкоба Саттона *BLK IS TIME/WAKE UP*. Танцор в белой рубашке движется в янтарном свете так, будто от этого зависит вращение Земли. Саттон замедляет время до такой степени, что кажется, протагонист вот-вот выпадет из кадра в нашу реальность. А на фоне гремит трек The Last Poets 1971 года «Black is Chant/Black is Time». Это не просто видеоряд, это бунт ритма против статики. Лоу-фай эстетика, снятая в танцевальном центре Колумбийского колледжа, внезапно бьет по нервам сильнее, чем многомиллионный CGI.
Затем, чтобы мы не перегорели, нам подали медитативное блюдо от Сары Оберхольцер — *We Call Each Other*. Сюжет? Держитесь за стулья: у отца троих детей пропадает… жидкое удобрение. Да-да, вы не ослышались. Главную роль исполняет Рональд Л. Коннер (тот самый харизматичный парень, которого вы могли видеть в сериале «South Side»). Он подозревает местного юного садовода в краже. Вы уже ждете кровавой развязки в духе Тарантино? А вот и нет. Оберхольцер разворачивает эту историю в сторону такой обезоруживающей эмпатии, что хочется немедленно пойти и обнять соседа. Даже если он украл ваш Wi-Fi.
Градус иронии повысил Фил Ли со своим сатирическим *Street Magnate*. Сюжет прост как три копейки: Кори (Эдвард Уильямс III), одетый как обычный парень с района, заходит в инвестиционную фирму. Секретарша смотрит на него как на пустое место. Но Кори настойчив. Я не буду спойлерить, но скажем так: это не просто клише «не суди книгу по обложке». Это изящная, злая и очень смешная деконструкция расистских предрассудков, превращенная в панчлайн, который бьет точно в цель.
А потом нас унесло в метафизику. Фильм *The Bet* от Sanicole — это одиссея по чикагскому чистилищу. Блу (Винсент Феннер-младший), подросток, застреленный при ограблении, встречает мудрого, но уставшего от людей Кита (Черч Локетт). Они заключают пари о природе человеческой доброты. Если Блу выиграет — Кит научит его телепортироваться. Химия между актерами такая, что экран искрит. Это история о братстве, где загробная жизнь выглядит подозрительно похожей на улицы родного города, только с большей дозой философии.
Интуитивно мы перетекли к хоррору. Ева Райт в *The Scorekeeper* явно передает привет Джордану Пилу. Девушку по имени Джейд (Бри Макдональд) преследует призрак… тащащий за собой телевизор из школьного кабинета. Звучит абсурдно? Возможно. Но на экране это выглядит жутко. Этот фильм — как сложный пазл о травме, напоминающий недавнюю работу Рунгано Ньони. Ответы здесь не лежат на поверхности, их приходится выцарапывать.
Сделаю ход конем и расскажу о финале программы, который я просто не могу промолчать. Документалка Лучины Фишер *Team Dream*. Две леди, Энн Э. Смит и Мэдлин Мерфи Рэбб, готовятся к Национальным играм для пожилых людей. Им за 80, и они плавают лучше, чем я хожу пешком. Одна была первой афроамериканкой, выигравшей выборы в Иллинойсе, другая — директором Управления изящных искусств. Они ломают стереотип о том, что «черные не плавают», с грацией олимпийских богов. Смотреть на них — чистый восторг и мотивация (завтра же запишусь в бассейн, честное слово).
Но вишенкой на этом торте, безусловно, стал *Bailey’s Blues* Шайло Тумо Вашингтона. Это черно-белое чудо, стилизованное под французские документалки 60-х годов. Вымышленный джазовый басист Мэрион Бэйли (Намир Смоллвуд — запомните это имя, актер невероятной мощи) дает интервью белому французскому журналисту в 1962 году. Вместо того чтобы плакаться о тяжелой судьбе артиста, он выдает такие хлесткие, наэлектризованные монологи о системном расизме, что мороз по коже. Смоллвуд не играет, он проживает каждый кадр, глядя прямо в душу зрителю. Господа продюсеры, я вас умоляю: дайте Вашингтону бюджет на полный метр. Прямо сейчас. Потому что то, что я увидел, — это не просто кино. Это чистое искусство.
