Знаете, в мире кино есть аксиомы, которые казались незыблемыми. Вода мокрая, Том Круз бегает как спринтер на олимпиаде, а в фильмах вселенной MonsterVerse люди нужны исключительно как зубочистки для гигантских ящериц. И тут приходит Apple TV+ со своим *Monarch: Legacy of Monsters* и нагло заявляет: «А что, если мы добавим сюда… (барабанная дробь) …сценарий?» В первом сезоне создатели совершили невозможное — заставили нас переживать за двуногих больше, чем за того парня, который дышит радиацией.
И вот, второй сезон. Мы снова окунаемся в пучины «Монарха», где семейное древо Ранда ветвится запутаннее, чем сюжеты бразильских сериалов из 90-х. Действие стартует ровно там, где мы остановились: 2017 год, Остров Черепа. Кейко (Мари Ямамото), которая благодаря магии временных дыр сохранилась лучше, чем банка тушенки в бункере, воссоединяется со своим сыном Хироши. Нюанс в том, что сын теперь годится ей в отцы. Эта встреча — настоящая сценарная эквилибристика, и, черт возьми, она работает!
Но не одной лирикой мы сыты. Кейт (Анна Саваи), Кентаро и их хакерша Мэй (Кирси Клемонс) в компании сотрудников «Монарха» и конкурентов из Apex пытаются вытащить полковника Ли Шоу из того самого межпространственного разлома Axis Mundi. Ах, Ли Шоу! Этот персонаж — живое доказательство того, что харизма Расселов передается генетически. В прошлом его играет Уайатт Рассел (наш любимый «плохой Кэп» из Marvel), а в настоящем — сам патриарх Курт Рассел, который, кажется, даже читая телефонную книгу, будет выглядеть круче всех в комнате.
В процессе спасательной операции наша бравая команда совершает классическую ошибку героев хорроров: они «случайно» выпускают в наш мир Титана X. Нет, это не название новой модели Теслы, а кальмароподобное чудовище, которое явно пропустило завтрак. И тут начинается гонка: «Монарх» против Apex, люди против монстра, здравый смысл против сценария.
Сюжет скачет между эпохами с грацией пьяного кенгуру, но это даже весело. Мы видим флешбэки, где молодая Кейко и Ли Шоу впервые встречают этого «Ктулху на минималках» в деревне Санта-Соледад. Кстати, наблюдать за дуэтом Мари Ямамото и Такехиро Хира (ее экранный сын) — отдельный вид синефильского удовольствия. Особенно если вспомнить, что в фильме *Rental Family* они играли начальницу и подчиненного. Фрейд бы довольно потер руки, глядя на такие метаморфозы кастинга.
Если Расселы и Ямамото тащат на себе драматический груз с легкостью атлантов, то молодежь… ох, дайте мне валидол. Анна Саваи, блистательная в недавнем *Shogun*, здесь вынуждена играть вечно страдающую Кейт. Сценаристы почему-то решили, что посттравматический синдром (вполне оправданный после встречи с Годзиллой) должен выглядеть как подростковый бунт в пубертатном периоде. Ей-богу, персонажи, которым по сюжету далеко за двадцать, ведут себя так, будто их главная проблема — не гигантские монстры, а то, что мама не пустила на вписку. Кентаро и Мэй страдают тем же недугом: они написаны как герои посредственного YA-романа (young adult), случайно заблудившиеся во взрослом шоу.
Однако, когда шоу начинает буксовать в подростковых соплях, на сцену врывается Эмбер Мидфандер. Помните ту суровую девушку из *Prey*, которая показала Хищнику, где раки зимуют? Здесь она играет Изабель из Apex, и ее энергетика — это именно тот заряд бодрости, который был нужен сезону. Она вносит в этот хаос структуру и драйв.
Визуально сериал остается конфеткой. Когда дело доходит до драк кайдзю (а мы все-таки здесь ради них, давайте не будем лукавить), это выглядит дорого, богато и эпично. Это вам не резиновые костюмы 70-х, это высокая цифровая кухня. Шоу балансирует между масштабом *Jurassic World* (в его лучшие моменты) и камерной драмой, и, на удивление, не падает ни в одну из крайностей.
В сухом остатке: второй сезон *Monarch: Legacy of Monsters* — это как атомное дыхание Годзиллы. Ему нужно время, чтобы «зарядиться» (начало может показаться чуть затянутым), но когда оно срабатывает — эффект сногсшибательный. Это по-прежнему лучший телепроект во вселенной MonsterVerse. Да, местами наивный, местами перегруженный рефлексией зумеров, но такой теплый и ламповый, особенно когда в кадре появляется старина Курт.
