Друзья, отложите в сторону свои эспрессо-тоники и сделайте глубокий вдох. Издание Variety, которое знает о закулисье Голливуда больше, чем мы о собственных соседях, сбросило настоящую новостную бомбу. Том Хэнкс — да-да, тот самый человек, который коллекционирует винтажные печатные машинки и которого хочется усыновить, даже если вам уже сорок, — сыграет Авраама Линкольна. И нет, выдыхайте: это не очередной пафосный байопик для школьной программы по истории.
Речь идет об экранизации романа Джорджа Сондерса Lincoln in the Bardo («Линкольн в бардо»). Сюжет звучит так, будто Достоевский решил написать сценарий для «Рика и Морти» под чутким присмотром Далай-ламы. История вращается вокруг трагедии 1862 года: умирает 11-летний сын президента, Уильям. Но самое интересное начинается после титров «конец жизни»: мальчик попадает в бардо. И это, дорогие мои, не название модного винного бара на Патриках, а тибетский термин, обозначающий промежуточное состояние между жизнью и перерождением (или нирваной, как повезет). Такой себе экзистенциальный зал ожидания, где души висят в неопределенности — прямо как мы с вами в понедельник утром, пытаясь понять, кто мы и зачем идем в офис.
А теперь — вишенка на этом метафизическом торте. Режиссером драмы назначен Дьюк Джонсон. Если это имя вам ничего не говорит, значит, вы пропустили шедевральную кукольную анимацию для взрослых Anomalisa («Аномализа»). То, что человек, снявший самое депрессивное и человечное кукольное кино десятилетия, берется за живого Хэнкса, намекает нам на одно: это будет странно, визуально безупречно и, скорее всего, разобьет нам сердце.
Хэнкс, который в последнее время играет либо добрых дедушек, либо зловещих полковников (простим ему этот эксперимент в «Элвисе»), здесь выступит еще и продюсером. Видимо, его полка для «Оскаров» кажется ему слишком пустой. Дату премьеры Lincoln in the Bardo пока скрывают тщательнее, чем рецепт кока-колы, но мы-то с вами умеем ждать, верно?
