Дамы и господа, пристегните ремни — или, в данном случае, затяните жгут. Двадцать третьего февраля мы отмечаем тридцатилетие фильма, который научил нас бояться младенцев, ползающих по потолку, и любить Игги Попа с новой, неистовой силой. Да-да, речь о культовом *Trainspotting* Дэнни Бойла. Три десятка лет! За это время можно было выплатить ипотеку, вырастить сына и, возможно, даже разобраться в том, зачем нужны скинни-джинсы, которые этот фильм вернул в моду.
Помните тот монолог? «Выбери жизнь. Выбери работу. Выбери карьеру. Выбери гребаный большой телевизор». Рентон (наш любимый Юэн Макгрегор, еще до того, как он взял в руки световой меч и стал джедаем) произносит это, улепетывая от охраны по эдинбургским улицам. Ирония судьбы: сегодня этот манифест звучит не как бунт, а как несбыточная мечта миллениала. Но тогда это было откровение.
Чтобы понять, какой эффект произвела экранизация романа Ирвина Уэлша, нужно вспомнить контекст. Представьте себе британское кино начала 90-х. Это бесконечные чаепития, корсеты и Хью Грант, который так очаровательно заикается, что хочется дать ему леденец. Экраны были забиты «Разумом и чувствами» и «Гордостью и предубеждением», где Колин Ферт выходил из озера в мокрой рубашке, заставляя леди падать в обморок. И тут — бац! — на сцену врывается банда шотландских торчков, для которых «этикет» — это название дешевого сидра.
Сюжет вы знаете, даже если притворяетесь, что смотрели только Феллини. Рентон и его «свита» — Кочерыжка (Юэн Бремнер), Больный (Джонни Ли Миллер, будущий бывший муж Анджелины Джоли, между прочим), Томми и психопат Бегби (Роберт Карлайл) — проводят время в наркотическом угаре, периодически навещая Мать-Настоятельницу. И, конечно, тот самый «худший туалет в Шотландии». О, эта сцена! Макгрегор ныряет в унитаз за опиумными свечами, как Жак-Ив Кусто в Марианскую впадину.
Кстати, о туалете. Знаете, в чем магия кино? В бюджете, которого не было. Денег у Бойла было меньше, чем совести у его героев. Снимали на заброшенной сигаретной фабрике, а массовку набирали из друзей, родственников и, кажется, случайно проходивших мимо почтальонов. Тот самый «океан нечистот», в который погружался Юэн, на самом деле был чистейшей водой (шоколад был бы слишком дорогим удовольствием, шучу). Режиссер потом признавался, что ему просто запретили топить актера в чем-то ином.
Но *Trainspotting* — это не просто чернуха ради чернухи. Бойл, этот хитрый лис, и сценарист Джон Ходж сделали то, на чем спотыкались другие: они не стали читать мораль. Фильмы о наркотиках обычно делятся на два типа: либо мрачная трагедия в духе «Я — Кристина», либо скучная лекция о вреде здоровья. Бойл же выбрал третий путь — драйв. Он показал нам субъективный кайф, этот безумный аттракцион, где эйфория сменяется ужасом.
Актерский ансамбль тут работает как швейцарские часы, облитые виски. Роберт Карлайл в роли Бегби — это чистая, дистиллированная ярость. Говорят, Карлайл в юности сам ходил по краю и вполне мог стать таким Бегби в реальности, если бы не искусство. А бедняга Юэн Бремнер? Он играл Рентона в театре и мечтал о главной роли в кино, но ему достался Кочерыжка. Сначала он надулся, как мышь на крупу, но потом понял: сыграть такого трогательного идиота — это высший пилотаж.
Сам Макгрегор, кстати, жаловался Бойлу: «Дэнни, я тут ничего не играю, я просто реагирую на остальных!» На что режиссер мудро заметил, что Рентон — это проводник, наш Вергилий в этом аду. И правда, Рентон — самый хитрый персонаж. Он вроде бы рассказчик, интеллектуал, но, если присмотреться, инициатива у него всегда с душком: то героин, то школьница, то кража денег у друзей.
А саундтрек? Боже, этот саундтрек! Его можно нарезать на клипы и крутить в Лувре. Смесь панк-рока 70-х и брит-попа 90-х создала такой ритм, что фильм пролетает как пуля. И этот ритм скрашивает все ужасы, пока не начинают умирать герои. Сначала младенец (сцена, от которой до сих пор мурашки по коже), потом Томми… Смех застревает в горле.
Спустя 30 лет *Trainspotting* остается феноменом. Сиквел, вышедший спустя 21 год, расставил все точки над «i»: дело было не в героине. Эти парни нашли бы способ разрушить свои жизни и с помощью лотерейных билетов. И самое смешное (или грустное?), что Ирвин Уэлш оказался прав. Тот самый выбор — стиральная машина, ипотека, машина — сегодня для многих так же недостижим, как и качественный «товар» для Рентона в начале фильма. Как сказал сам писатель: «Все накрылось медным тазом и без всяких наркотиков». Так что, пересматривая *Trainspotting*, мы не просто ностальгируем. Мы смотрим в зеркало, которое, возможно, чуть грязновато, но не врет.
