Ах, старина Мэттью! Помните те времена, когда мы знали его исключительно как парня с идеальным торсом, который в каждом втором ромкоме томно опирался на дверной косяк? Те дни давно канули в Лету (к счастью для кинематографа и к сожалению для любительниц «Свадебного переполоха»). На днях наш любимый техасский философ — да-да, тот самый, что однажды был арестован за игру на бонго голышом, — решил удариться в воспоминания. На светском рауте Variety он разоткровенничался о том, как превращал себя в живой скелет для роли в Dallas Buyers Club (Dallas Buyers Club).
Держитесь за стулья: сбросить 21 килограмм для него было… легко. Вы не ослышались. Пока мы с вами рыдаем, отказываясь от лишнего эклера, Макконахи включил режим «монаха-фанатика». Актёр признался, что буквально помешался на дисциплине. И, честно говоря, его можно понять: выйти на площадку в роли умирающего от СПИДа электрика Рона Вудроуфа, поигрывая бицепсами из «Супер Майка», было бы, мягко говоря, моветоном. «Зритель бы просто крикнул: «Не верю! Это чушь!»», — резонно замечает Мэттью. А позор для техасца страшнее голода.
Но самое вкусное — простите за каламбур — это метафизика процесса. Макконахи выдал теорию, от которой Фрейд нервно закурил бы в сторонке. Оказывается, физическая немощь открыла портал в чертоги разума! «Вся сила, которую я потерял в теле, сублимировалась в мозг», — вещает оскароносный гуру. Он утверждает, что его память стала работать в три раза лучше. Выходит, секрет гениальности прост: нужно просто перестать есть стейки? Шах и мат, нутрициологи!
Для тех, кто провёл 2013 год в анабиозе, напомню: Dallas Buyers Club (Dallas Buyers Club) — это не пособие по диетологии, а мощнейшая драма о жажде жизни. История простого работяги, который, получив смертельный диагноз, вместо того чтобы писать завещание, организовал подпольный наркотрафик лекарств и спас кучу жизней. Тот самый «Оскар» за лучшую мужскую роль ушёл к Мэттью абсолютно заслуженно. И, судя по всему, благодаря той самой «сублимированной» памяти, он до сих пор помнит каждое мгновение своего триумфа. А нам остаётся только восхищаться — и, пожалуй, заказать пиццу, пока наша память не улучшилась слишком сильно.
