Друзья мои, отложите свои латте на кокосовом и послушайте. Случилось то, что в приличном обществе называют «торжеством справедливости», а в коридорах «Мосфильма» — просто вторником. 22 февраля на большие экраны вернулся он — Andrei Rublev. И не просто вернулся, а при параде: в 4K-разрешении, умытый, причесанный и готовый пронзать ваши души с такой четкостью, что станет видно каждую трещинку на совести.
Накануне в «Синема Парк Мосфильм» яблоку негде было упасть от концентрации таланта на квадратный метр. Карен Шахназаров, наш бессменный рулевой «Мосфильма», лично представил обновленный шедевр. По его словам, над реставрацией колдовали два месяца. Представьте себе: покадрово! Это вам не фильтр в соцсетях наложить. Шахназаров, с присущей ему мудростью, заметил вещь, от которой у современных продюсеров должно заколоть в боку: «Andrei Rublev» выходил одновременно с хитами, сорвавшими кассу. И где теперь эти хиты? На свалке истории. А Андрей Арсеньевич всё так же смотрит на нас с экрана, и взгляд этот, прямо скажем, суров.
К слову, Карен Георгиевич, хитро прищурившись, пообещал, что реставрационный скальпель коснется и других святынь: готовьтесь пересматривать Solaris, «Сталкера», Ivan’s Childhood и «Зеркало». Кажется, у нас намечается марафон экзистенциального катарсиса.
Но гвоздем программы, конечно, были живые свидетели эпохи. Николай Бурляев — тот самый Бориска, что отливал колокол и надрывал глотку в грязи (роль, после которой можно было вообще ничего не играть и остаться в вечности), — предавался ностальгии. Знаете, мы привыкли думать о Тарковском как о небожителе, который питался исключительно святым духом и идеями. А Бурляев с улыбкой вспоминает: ничего подобного! И на гитаре Высоцкого играл, и за дамами ухаживал… Нормальный был гений, человеческий.
Правда, потом Николай Петрович добавил ложку дегтя в нашу бочку синефильского меда, вспомнив диалог Тарковского с Феллини. Мол, сошлись два титана на мысли, что «зритель умирает». Звучит, конечно, жизнеутверждающе (нет), но, глядя на сборы кинокомиксов, спорить с классиками как-то неловко.
Юрий Назаров, сыгравший в фильме сразу двух князей (вот она, старая школа — никакой компьютерной графики, чистое мастерство перевоплощения!), назвал картину «двойным автопортретом». С одной стороны — визионерство Тарковского, с другой — нерв Анатолия Солоницына. «Это наша история, культура, верность», — подытожил Назаров, и в зале стало тихо, как в храме.
Историческая справка для тех, кто в танке: судьба у Andrei Rublev была такой, что любой современный блокбастер сдох бы от зависти к драматургии за кадром. Фильм запрещали, резали по-живому, мариновали на полках. В Канны в 1969-м он пролез чуть ли не партизанскими тропами, где и отхватил приз от критиков (французы знают толк в русской тоске). Полную версию советский зритель увидел только в перестройку. И вот теперь — масштабный прокат, 4K и величие. Тарковский, как всегда, победил время, цензуру и пиксели. Идите в кино, господа. Это тот редкий случай, когда смотреть на страдания полезно для здоровья.
