Европейский кинорынок (EFM) в Берлине захлопнул свои двери, но напоследок так громко хлопнул чековой книжкой, что у многих заложило уши. Если вы думали, что фестивальный бизнес — это скучные дядьки в серых костюмах, обсуждающие маржинальность артхауса под теплый рислинг, то вы, конечно, правы. Но в этот раз в воздухе запахло большими деньгами, а это, согласитесь, бодрит лучше любого берлинского февральского ветра.
Битва титанов и скелеты Бри Ларсон
Главным трофеем этой ярмарки тщеславия стала картина Skeletons. Sony Pictures, растолкав локтями таких тяжеловесов, как Warner Bros. и Paramount, выложила на стол (по слухам) более 25 миллионов вечнозеленых только за американский прокат. Сюжет звучит как идеальный кошмар психоаналитика: мальчик узнает страшную тайну о сущности своей матери. В главной роли — Бри Ларсон. Да-да, та самая Бри, что успела побывать и пленницей в Room, и капитаном Марвел в латексе. Продюсирует всё это дело Джей Джей Абрамс (надеемся, в этот раз обойдется без его фирменных бликов на пол-экрана), а режиссирует Джей Ти Моллнер, автор стильного триллера Strange Darling.
Это была, пожалуй, самая жирная сделка EFM. В остальном рынок напоминал похмельное утро аристократа: тихо, но продуктивно. Основной движ, как водится в Берлине, происходил в секторе международных предпродаж. Студия Neon, известная своим нюхом на хиты (вспомните их триумф с Parasite), ухватила Clarissa. Это, друзья мои, не просто кино, а переосмысление «Миссис Дэллоуэй» Вирджинии Вулф, перенесенное в современную Нигерию. Звучит как то, что обязательно получит приз зрительских симпатий в каком-нибудь хипстерском кинотеатре Бруклина.
Ченнинг Татум и экзистенциальная тоска
Не обошлось и без сюрпризов на внутреннем американском фронте. Дистрибьютор Sumerian Pictures выписал чек с семью нулями за хит Сандэнса — драму Josephine. В кадре — Ченнинг Татум. Видимо, устав быть просто Супер Майком, он решил напомнить нам, что умеет делать лицо сложнее, чем у табуретки. Компанию ему составила утонченная Джемма Чан.
Конечно, те славные деньки, когда проекты за 100 миллионов разлетались как горячие пирожки еще до начала фестиваля, ушли в историю, как Римская империя (о которой мужчины думают каждые 7 секунд). Но после пары лет тотального уныния, сжатия бюджетов и дрожащих коленок у байеров, на EFM наконец-то повеяло осторожным оптимизмом.
«Мы достигли дна, так что теперь путь только наверх», — философски заметил один крупный европейский закупщик. И правда, когда лежишь на дне, главное — не начать копать.
Спасение утопающих — дело рук субсидий
Что мы имеем в сухом остатке? Пакетов предложений стало меньше, звездный блеск слегка потускнел, а бюджеты усохли. Зато дешевые хорроры цветут пышным цветом — кризис кризисом, а пугаться люди любят всегда. На арену выходят новые игроки вроде Black Bear и Row K, пытаясь заполнить пустоту, оставленную студийными мастодонтами.
«Год назад дистрибьюторам в США было совсем тоскливо», — признается Зак Глюк из Manifest Pictures. Но сейчас, по его словам, в индустрии снова появилась «пена». Будем надеяться, что это пена морская, из которой родится новая Афродита, а не та, что бывает у эпилептиков.
Итан Хоук (куда же без него в независимом кино?) и Рассел Кроу привезли фильм The Weight. И тут выясняется горькая правда: стриминги и платное ТВ затянули пояса. Раньше можно было снять что-то рискованное, зная, что Netflix выкупит это на сдачу от подписки, но лавочка прикрылась. Теперь продюсеры, как бедные родственники, всё больше полагаются на государственные субсидии и налоговые льготы. «Мягкие деньги» (soft money) — термин, звучащий почти эротично, но означающий лишь то, что без помощи государства кино теперь не снять.
Свет в конце туннеля (и это не поезд)
Тем не менее, несколько крупных проектов пробили берлинскую стену скепсиса. Помимо упомянутых «Скелетов», шум наделал экшен-комедия Mister с Уолтоном Гоггинсом (человек, который украдет любую сцену даже у собственной тени) и Хлоей Грейс Морец. А24, эти главные поставщики странного, представили хоррор October. А Хавьер Бардем и Кейт Хадсон объединились в ромкоме Hello & Paris — сочетание, которое мы не просили, но которое, возможно, заслужили.
В Европе же своя атмосфера. Локальные хиты вроде итальянского Buen Camino ($90 млн сборов!) и немецкой пародии на вестерн Manitou’s Canoe доказывают, что зритель готов платить, если с ним говорят на одном языке. Буквально.
В общем, кризис, который тряс инди-кино последние годы, вроде как отступил. Да, теперь мы живем в «новой нормальности»: без девятизначных сделок и фейерверков каждый день. Байеры стали осторожнее, они долго нюхают, смотрят и щупают, прежде чем подписать контракт. Но, как говорится, это всё еще жизнь. И, черт возьми, это всё еще кино.
