Начну с главного спойлера, мои дорогие любители прекрасного, потому что мы обсуждаем роман, которому почти двести лет, и который экранизировали чаще, чем мы с вами меняем айфоны. Так вот: в новой версии Wuthering Heights от Эмеральд Феннел никто не занимается сексом с трупом.
Знаю, знаю, вы разочарованы. В книге Эмили Бронте этот пикантный момент — когда герой вскрывает гроб и ложится к полуразложившейся возлюбленной — лишь подразумевался, как логичная кульминация безумия. Но это было страстно! Это было шокирующе! Для меня готовность режиссера пойти на этот шаг — лакмусовая бумажка любой адаптации. Готовы ли они выпустить наружу того «невероятного монстра», о котором писал современник Бронте Данте Габриэль Россетти? Увы, монстры Феннел — обреченные любовники Кэти (Марго Робби) и Хитклифф (Джейкоб Элорди) — оказались вегетарианцами в мире хищников.
Давайте честно: кроме безумных декораций, щедро залитых малиновым цветом (видимо, бюджет на краску был безлимитным), здесь трудно узнать почерк режиссера, подарившего нам дерзкую Promising Young Woman и провокационный Saltburn. Может быть, гора под названием Бронте оказалась слишком крутой для восхождения? Или Феннел, как типичный миллениал, перешагнувший порог среднего возраста, просто «потеряла хватку»? А может, на дворе 2026 год, мы все смертельно устали, и поэтому получили тот Wuthering Heights, который заслужили: вялый, красивый и совершенно беззубый.
Сюжет, как водится, покромсали. Фильм берет только первую половину книги. Юного Хитклиффа привозят в поместье, где он растет вместе с Кэти. Потом — классическая схема: недопонимания, Кэти выходит за богатого Эдгара Линтона (Шазад Латиф), а Хитклифф назло женится на Изабелле (Элисон Оливер). Но Феннел решила поиграть в хирурга и ампутировала ключевые органы этой истории. Исчез Хиндли — брат Кэти и главный мучитель Хитклиффа. Вместе с ним исчезла и этническая двусмысленность героя. Здесь Хитклиффа никто не назовет «цыганом», потому что некому. Весь антагонизм размазали тонким слоем между папашей Эрншоу (Мартин Клунз играет типичного абьюзивного батю) и Нелли (Хонг Чау).
Кстати, о Нелли. Из служанки ее повысили до компаньонки (социальный лифт в действии!), но мотивацию забыли прописать. Она строит козни, разлучает влюбленных, но зачем? Просто из вредности? В книге она была ненадежным рассказчиком, здесь же ее мелкая мстительность выглядит просто жалко. Без классовой и расовой ненависти история Хитклиффа теряет нерв. Вместо роковой невозможности быть вместе, их союзу мешают какие-то глупые сценаристские условности.
У Бронте герои были стихией. Дикие, необузданные, ломающие сами себя. Феннел же подсовывает нам кукольные версии. Хитклифф терпеливо сносит побои и ждет, пока Кэти перебесится. И давайте начистоту: Джейкоб Элорди, конечно, роскошен. Его пресс, просвечивающий сквозь вечно мокрую рубашку (в Йоркшире, видимо, сезон дождей длится вечность), заслуживает отдельного Оскара. Но его Хитклифф — плюшевый мишка. Странно мягкий для человека, чье имя стало синонимом одержимости. Кэти в исполнении Робби, хоть и сверкает глазами, так и не перерастает капризную девчонку. Да, ее влечет к Хитклиффу, особенно когда он возвращается с золотым зубом и серьгой в ухе (стиль «пират с обложки Vogue»), но это больше похоже на скуку богатой домохозяйки, чем на amour fou.
Конечно, кавычки в названии как бы намекают: «Я художник, я так вижу». Феннел имеет право на свое прочтение. Проблема в том, что ее «переосмысление» рушится под тяжестью амбиций. Убрав одни элементы, она не создала опоры для других. Все шатается.
Но не все так плохо! В этом царстве уныния есть один бриллиант — Изабелла. В книге она была просто жертвой, а здесь ей подарили характер и целую комнату, посвященную лентам! Она делает жутковатые куклы из волос Кэти и расставляет их в огромном кукольном домике. Когда Хитклифф врывается к ней в окно с предложением руки и сердца (без любви, разумеется), она соглашается с пугающим энтузиазмом. Это самый «кинковый» момент фильма — куда сексуалнее, чем все обещанные в трейлерах разрывания корсетов. Их извращенный союз выглядит самым честным во всем этом балагане.
Надо отдать должное: Феннел понимает, что ломать кукольные домики веселее, чем их строить. Открывающая сцена публичного повешения под трек Charli xcx (да-да, тот самый жуткий «House» с Джоном Кейлом) — это мощно. Толпа ревет, кто-то занимается сексом прямо на площади, монашка закрывает глаза… Этой сцены не было у Бронте, но именно в ней чувствуется та самая монструозная витальность первоисточника. Жаль только, что после этого яркого старта режиссер так и не дала своим героям по-настоящему пожить.
