Друзья мои, наливайте себе чего-нибудь успокоительного — или бодрящего, тут уж как пойдет. Мы возвращаемся в Сан-Франциско! Легендарный, величественный, переживший больше драм, чем среднестатистическая итальянская опера, Castro Theatre снова открыл свои двери. Ему стукнуло сто лет (с хвостиком, ведь открылся он в далеком 1922-м), и, боже мой, как же он хорош собой после подтяжки лица.
Давайте будем честны: это место — не просто кинотеатр. Это храм. Сначала здесь крутили кино для рабочего класса, потом, когда район захлестнула радужная волна 60-х и 70-х, он стал убежищем для всех, кто не вписывался в серые будни. Здесь выступал Харви Милк, здесь формировалась история. И вот, три года назад, двери захлопнулись. Пандемия, смена владельцев на APE (Another Planet Entertainment) — звучит как название злодейской корпорации из киберпанка, не находите? — и страх, что кинотеатр превратится в бездушный концертный зал. Синефилы рыдали, активисты строчили петиции.
Но вот наступил февраль 2026-го. После месяца концертов (да, Сэм Смит там уже спел, простите, киноманы), экран снова засиял. И для премьеры выбрали не какую-нибудь безопасную мелодраму, а Pillion Гарри Лайтона. О, это был выбор с перчинкой! Эротическая комедия-драма о БДСМ-отношениях. Согласитесь, довольно смело для заведения, где раньше просто жевали попкорн.
В главных ролях — дуэт, от которого у меня (и не только у меня) перехватывает дыхание. Гарри Меллинг — да-да, тот самый Дадли Дурсль из «Гарри Поттера», который вырос, похудел и превратился в одного из самых интересных характерных актеров поколения (вспомните его жутковатый взгляд в The Pale Blue Eye). Здесь он играет потерянного гея Колина. А в роли его доминанта Рэя — Александр Скарсгард. Человек-викинг, шведская глыба харизмы, который одним взглядом может заставить вас не только подчиниться, но и добровольно переписать на него квартиру.
Сюжет? Представьте себе историю взросления, но вместо школьных выпускных здесь кожа, латекс и строгие приказы. И знаете что? Это работает! Зал был набит битком: рафинированные фанаты студии A24 сидели плечом к плечу с суровыми ребятами из местного leather-сообщества, и все смеялись в унисон. Лайтон умудрился снять кино без осуждения и пошлости, зато с такой эмпатией, что даже сцены жесткого доминирования выглядели… уютно?
Самый сок — это сцена ужина с родителями Колина. Дуглас Ходж и Лесли Шарп играют ту самую пару, которая слишком старается быть поддерживающей. Они хотят, чтобы у сына были «здоровые долгосрочные отношения», но явно не понимают, как в эту концепцию вписывается таинственный байкер, чей источник дохода так же туманен, как прошлое Джокера. Это уморительно и трогательно до слез. Зритель ловит себя на мысли, что болеет за счастье Колина, в какой бы причудливой форме оно ни выражалось.
После фильма была сессия Q&A. Меллинг рассказывал о сложностях роли (представляю!), местные активисты благодарили за репрезентацию. Скарсгарда не было, видимо, он был занят тем, что просто был великолепным где-то в другом месте.
А теперь о ложке дегтя в этой бочке меда (или, в данном случае, лубриканта). Ремонт. Потолок и стены отреставрировали божественно — ар-деко сияет, люстры сверкают. Но кресла… О, эти новые выдвижные стулья! Моя спина передавала пламенный привет менеджменту APE уже через двадцать минут. Комфорт явно принесли в жертву универсальности зала. Так что, если соберетесь в обновленный Castro, берите с собой подушечку. Серьезно.
В сухом остатке: великий кинодворец вернулся. Он немного изменился, стал жестче (буквально, спасибо креслам), но магия никуда не делась. И если Pillion — это индикатор того, что нас ждет дальше, то я готов терпеть боль в пояснице ради такого искусства. Вива ля синема, друзья!
