Друзья мои, держитесь за стулья, потому что мы отправляемся в самое странное путешествие этого сезона, и, клянусь пленкой Кодак, вам даже не понадобится загранпаспорт. На грядущем Berlin International Film Festival в программе Panorama покажут ленту, которая взрывает мозг своей концептуальной наглостью. Речь о картине с лаконичным, как выстрел в упор, названием London. Ирония судьбы (или злая шутка режиссера) в том, что никакого Биг Бена вы там не увидите. Вообще.
За всем этим безобразием стоит австриец Себастьян Брамесхубер — человек, чья фильмография звучит как названия треков пост-рок группы (вспомните его Movements of a Nearby Mountain). На этот раз он решил сыграть с нами в игру «угадай, где реальность». Сюжет? Казалось бы, прозаичнее некуда: некто Бобби Зоммер, мужчина с лицом человека, повидавшего некоторое дерьмо, колесит по трассе между Веной и Зальцбургом. Он работает эдаким ангелом каршеринга — подбирает попутчиков, чтобы сэкономить на бензине и, возможно, спастись от одиночества. В его машине оказывается полный набор для социологического исследования: призывник, страдающий от неизбежности кирзовых сапог, квир-девушка перед свадьбой (о, этот сладкий запах драмы!), стажер из супермаркета и ученый, изучающий историю шоссе.
А теперь — внимание, следите за руками! Весь этот роад-муви снят… в студии. Да-да, вы не ослышались. Брамесхубер запер своих героев в «коробке», имитируя движение, пока сам, словно злой демиург или суфлер в театре абсурда, нашептывал Бобби вопросы через наушник. «Жесткие рамки студии дали нам свободу», — говорит режиссер. Звучит как оправдание клаустрофоба, но, черт возьми, это работает! Это создает тот самый эффект интимности, который возникает, когда вы едете в такси в три часа ночи и вдруг рассказываете водителю то, что не доверили бы и психотерапевту. Вы смотрите вперед, на дорогу (которой нет), и слова льются сами собой.
Кстати, о Бобби. Брамесхубер утвердил его на роль не просто так. Он увидел в нем сходство с персонажем ГТО из культового Two-Lane Blacktop (1971) Монте Хеллмана. Если вы не видели этот шедевр экзистенциальной тоски с Уорреном Оутсом — немедленно закройте эту вкладку и идите просвещаться! Бобби, к слову, фильм не смотрел, пока режиссер не ткнул его носом в классику. В итоге работа над этим «простым» диалогом заняла у них почти 12 лет. Двенадцать лет, Карл! Ричард Linklater со своим Boyhood нервно курит в сторонке.
Но самое вкусное я приберег напоследок. Трасса А1, по которой якобы едут герои, — это не просто асфальт. Это «Вестаутобан», спроектированный еще нацистами. Ирония в том, что эти живописные виды были специально спланированы Третьим рейхом как «красивый маршрут». Мы смотрим на пейзаж и видим природу, а Брамесхубер видит шрамы истории. «Это прошлое, которое спрятано под мостами», — замечает он. Австрийцы умеют, как никто другой, прятать скелеты под красивыми альпийскими лужайками.
И наконец, почему London? Изначально фильм назывался In Current Traffic — поклон Google Maps и вечным пробкам. Но режиссер, как истинный художник, решил, что это слишком скучно. Лондон здесь — это не точка на карте, а метафора. Это место, куда Бобби ездил в молодости за музыкой и свободой. Это «ментальная география», как выразился сам автор. Так что, когда будете смотреть это кино, не ищите Тауэрский мост. Ищите то чувство, когда дорога уходит в никуда, а рядом сидит незнакомец, который понимает вас лучше, чем родная мама.
