Знаете, есть режиссеры, которые снимают кино, а есть Ален Гоми, который, кажется, просто живет в кадре, время от времени включая камеру. Этот парень — вечный маятник, болтающийся между Парижем и Дакаром, между круассаном и фуфу, между европейским сплином и африканским витализмом. Его предыдущий хит, Félicité, отхватил «Серебряного медведя» в 2017 году, и вот он снова на Берлинале. На этот раз с картиной Dao — фильмом, который длится три часа и пять минут. Да-да, вы не ослышались. Если у вас слабый мочевой пузырь или аллергия на отсутствие внятного сюжета, считайте, я вас предупредил.
Гоми решил не мелочиться и стер границы между игровым кино и реальностью с грацией слона в посудной лавке, но слона очень талантливого и артистичного. В Dao он задействовал членов собственной семьи, смешав их с профессиональными актерами и любителями. Получилось нечто среднее между высоким искусством и тем самым видео со свадьбы троюродной тети, которое вас заставляют смотреть на семейном застолье, только снято это чертовски красиво.
Сюжет? Оставьте эти буржуазные предрассудки для Marvel. Здесь у нас чистый джаз. Кстати, не зря же Гоми до этого делал документалку про Телониуса Монка Rewind & Play. В Dao сценарий, кажется, использовался только как подставка под кофе. Мы наблюдаем за двумя грандиозными церемониями, происходящими параллельно: шумной, слегка бестолковой свадьбой во французской глуши и поминальным ритуалом в Гвинее-Бисау. Это как две стороны одной медали, орел и решка человеческого бытия — пока одни пьют за здравие, другие танцуют за упокой.
В центре этого контролируемого хаоса — дуэт матери и дочери, Беа (Кэти Корреа) и Нур (Д’Жоэ Куадио). Вокруг них вьется целый рой родственников — братья, сестры, дяди — и, честно говоря, к середине второго часа вы перестанете пытаться понять, кто кому приходится сватом, а просто отдадитесь потоку. Гоми монтирует сцены так, будто играет в рулетку: бац — и мы в Африке, бац — и мы снова во Франции.
Отдельного поклона заслуживает появление Самира Гесми. Этот человек — настоящий талисман французского инди-кино; если вы смотрели хотя бы три французских фильма за последние десять лет, вы точно видели его меланхоличное лицо. Здесь он играет разведенного отца Нур, и, как всегда, крадет каждую секунду своего экранного времени.
Самое забавное, что Гоми даже не пытается скрыть швы. Фильм начинается с кастинга, где режиссер (сюрприз!) играет самого себя, прослушивая актеров. Он буквально ломает четвертую стену, подмигивает зрителю и говорит: «Расслабься, приятель, это всего лишь игра». Это упражнение в актерском мастерстве длиной в вечность, которое то завораживает своей аутентичностью, то заставляет поглядывать на часы.
Впрочем, в этой монументальной фреске есть моменты пронзительной красоты. Сцена, где вся эта разношерстная толпа — потомки мигрантов, дети бывших колоний — поет а капелла Killing Me Softly группы The Fugees, бьет прямо в сердце. Это идеальная метафора всего творчества Гоми: американская песня гаитянских иммигрантов, исполняемая французами африканского происхождения. Глобализация, которую мы заслужили.
Вердикт: Dao — это амбициозный, избыточный, утомительный, но совершенно живой организм. Гоми слишком любит своих персонажей, чтобы резать материал, и эта режиссерская жадность играет с ним злую шутку. Но если вы готовы отключить логику и просто три часа «вайбить» (простите за мой зумерский) с чужой семьей, то это путешествие того стоит. В конце концов, кино — это коллективный опыт, а у Гоми получилась отличная вечеринка. Жаль только, что она немного затянулась.
