Субботний Берлин, обычно серый и серьезный, как лицо бухгалтера перед налоговой проверкой, внезапно окрасился в кислотно-зеленый. Да-да, тот самый «Brat», от которого мы не могли спрятаться все лето (и, кажется, осень тоже). Главная виновница торжества, музыкальная суперзвезда Чарли XCX, десантировалась в немецкой столице, чтобы представить мокьюментари The Moment. И, боже мой, что это был за момент!
Пресс-конференция напоминала вагон метро в час пик, если бы в нем ехали исключительно кинокритики с дергающимся глазом. Журналисты набились в зал, как шпроты, жаждущие прикоснуться к сиянию британской дивы. Фильм, снятый Айданом Замири, уже успел погреться в лучах Сандэнса, а теперь приехал покорять Европу историей о взлетах и падениях поп-звезды. Актерский состав, к слову, звучит как начало анекдота: в одной лодке оказались Александр Скарсгард (видимо, решивший отдохнуть от ролей брутальных викингов и вампиров-тысячелетников), Розанна Аркетт и… барабанная дробь… Кайли Дженнер. Да, та самая, из клана Кардашьян. Постмодернизм, который мы заслужили.
Чарли начала с места в карьер, признавшись, что эра «Brat» была для нее эмоциональным марафоном по минному полю. «Когда вы выпускаете искусство в мир, и оно достигает самой широкой аудитории — а в моем случае это было именно так, — работа начинает мутировать», — заявила певица. Звучит почти как синопсис к боди-хоррору Кроненберга, не правда ли? Она рассуждала о том моменте, когда искусство покидает руки творца, с такой серьезностью, будто речь шла не о поп-хитах, а о рукописях Кафки.
«Я довольно эмоциональный и нестабильный художник», — покаялась Чарли (а кто из нас стабилен в этом безумном мире?). По её словам, фильм стал способом не только поговорить о долговечности искусства, но и пережить личный опыт выживания в музыкальной индустрии, которая, как известно, пережевывает души быстрее, чем я попкорн на премьере Нолана.
Но самое вкусное — это, конечно, откровения о «методе». Певица пошутила, что вживаться в роль ей особо и не пришлось. «Срывы на заднем сиденье [Mercedes] Viano, пока ты выкуриваешь миллион сигарет? О да. У меня определенно было, откуда черпать вдохновение», — смеялась она. Представьте себе эту картину: дым коромыслом, истерика, немецкий автопром. Прямо-таки сцена из Фассбиндера, только с лучшим макияжем. «Впрочем, в жизни я, кажется, все-таки милее!» — добавила она, вероятно, чтобы не пугать потенциальных инвесторов.
Режиссер Айдан Замири тем временем рассыпался в комплиментах Кайли Дженнер, назвав её «невероятной актрисой». (Тут я позволю себе иронично приподнять бровь, но промолчу — в конце концов, реалити-шоу — это тоже школа Станиславского, только с фильтрами Instagram). Замири отметил, что присутствие реальных икон поп-культуры стало для фильма своеобразными «дорожными знаками» для зрителей.
На вопрос, закончилась ли официально эра «Brat», Чарли ответила утвердительно. Съемки стали катарсисом, способом сублимировать фрустрацию в искусство. «Для меня это конец», — отрезала она, и где-то в мире заплакал один маркетолог.
А под занавес Чарли выдала базу, похвалив Берлинский кинофестиваль за смелость и любовь к политическому кино. И вот тут-то, друзья мои, кроется главная ирония дня! Пока поп-звезда топит за социальную остроту, сам фестиваль в этом году пытается играть в «мы вне политики». Председатель жюри Вим Вендерс (наш любимый меланхолик, подаривший миру Wings of Desire) и другие мэтры старательно избегают острых тем, что уже вызвало бурю негодования. Знаменитая писательница Арундати Рой даже хлопнула дверью и покинула фестиваль в знак протеста против слов Вендерса о том, что киношники должны «держаться подальше от политики». Выходит, что автор хитов для танцпола оказалась куда большим панком, чем старая гвардия европейского артхауса. C’est la vie!
