Давайте начистоту, друзья мои. Вы тоже заметили, что смотреть на героев в современном кино стало как-то… эстетически приятнее? Глаз перестал дергаться от мятых футболок и «жизненных» растянутых треников. И нет, это не чудодейственная сила голливудских диетологов и даже не фильтры постпродакшена. Секрет прост и элегантен, как маленькое черное платье: в кресла продюсеров уселись люди, которые действительно знают толк в крое и фактуре. Модные дома перестали довольствоваться ролью гардеробщиц на красных дорожках и решили: «А почему бы нам самим не снимать кино?» И, знаете что? У них, черт возьми, получается!
Конечно, синефилы со стажем (вроде нас с вами) тут же поправят очки на переносице и вспомнят: «А как же Шанель в «Мариенбаде»?» Верно! Еще в шестидесятых великая Мадемуазель одела героев L’Année dernière à Marienbad (Last Year at Marienbad), превратив фильм в икону стиля. Но сегодня ставки выше. Теперь это не коллаборация, а полноценная экспансия. Энтони Вакарелло из Saint Laurent открыл свою киностудию, Chanel поддерживает байопик «Мария» с Анджелиной Джоли (которая, будем честны, сама по себе — живой спецэффект), а империя LVMH вкладывается в Frankenstein Гильермо дель Торо. Financial Times уже окрестила это «трендом десятилетия». Но давайте отбросим финансовые сводки и посмотрим на экран.
Хотя, справедливости ради, первый блин вышел таким комом, что им можно было поперхнуться. В 2019 году Valentino с помпой выкатили The Staggering Girl. О, это было больно. Фильм выглядел как двухчасовая, мучительно дорогая реклама новой коллекции, где сюжет (если он там вообще ночевал) путался в подолах бархатных платьев, а несчастные героини спотыкались на лестницах оперы. Джулианна Мур, конечно, богиня, но даже она не смогла спасти этот глянец. Зрители зевали так активно, что рисковали вывихнуть челюсти. Урок был усвоен жестко: кино — это не дефиле.
И вот тут на сцену вышли Saint Laurent и Ami Paris, словно мудрые меценаты эпохи Возрождения, решившие пригреть гениев. Их стратегия? «Вот тебе деньги, твори, мы не лезем». Именно благодаря этому подходу Джим Джармуш — наш любимый седовласый вампир от мира инди-кино — вернулся к работе после пятилетнего молчания. Он так и сказал: это ренессанс, детка! Ему не указывают, как ставить свет, ему просто дают возможность быть собой.
Результат? Мы получили кино, где костюм — это не продакт-плейсмент, бьющий в лоб, а часть ДНК героя. Взять хотя бы Emilia Pérez: красное платье Зои Салданы там работает мощнее, чем половина диалогов. Или вспомните La Bête (The Beast) Бертрана Бонелло — этот вязаный жилет на Джордже Маккее! Он рассказывает о характере персонажа больше, чем его биография. Даже в антиутопиях вроде Canis Major куртка с крокодильчиком не выглядит как реклама бутика, а смотрится органичной частью мира будущего.
Поймите правильно, модные дома играют в долгую. Им плевать на кассовые сборы первого уикенда — они продают сумки по цене автомобиля, у них с кэшем все в порядке. Им нужна вечность. Им нужно, чтобы через десять лет мы пересматривали этот фильм и вздыхали от восторга. Клер Дени, снявшая Diabolik, верно подметила: когда дизайнер становится соавтором, персонаж обретает плоть еще до первой реплики.
Самое приятное во всем этом — отсутствие навязчивости. Бренды наконец-то перестали лезть к нам в душу со своей «философией» и логоманией. Мы видим на экране живых людей, которые просто классно одеты. Это возвращает кинематографу уважение к деталям, утраченное в эпоху, когда романтические комедии переодели всех героинь в бесформенные худи, пытаясь быть «ближе к народу».
Теперь выбор фильма напоминает шопинг в дорогом универмаге. Хотите атмосферного мрака и стиля? Вам к Saint Laurent. Любите тонкие материи без пафоса? Добро пожаловать в Ami Paris. Никто не обещает нам народных хитов уровня Home Alone, но зато у нас появляется кино, где хочется поселиться. И если после сеанса вы ловите себя на мысли: «Боже, я хочу эту куртку» или «Почему я не выгляжу так же, когда иду за хлебом?», — значит, магия сработала. Кино снова стало красивым, и за это можно простить даже пару лишних логотипов в титрах.
