Давайте честно, друзья мои: если бы лет десять назад кто-то сказал мне, что Антон Богданов — тот самый, из «Реальных пацанов», с района — снимет пронзительную драму о спасении бегемота в блокадном Ленинграде, я бы поперхнулся своим эспрессо. Но жизнь — сценарист с извращенным чувством юмора, и вот мы здесь. В прокат выходит *Krasavitsa* (ну, или «Красавица» для тех, кто не любит латиницу в афишах) — кино, которое пытается сделать невозможное: рассказать о страшном так, чтобы не хотелось немедленно выйти в окно, а хотелось позвонить маме.
Богданов называет свою картину «ламповой». Слово, конечно, опасное — обычно им прикрывают отсутствие бюджета или внятного сценария, но тут, кажется, режиссер попал в нерв. Это история о сотрудниках Ленинградского зоосада, которые в первую, самую лютую зиму 1941-го спасали зверушек. Не себя, заметьте, а тигров и бегемотов. Сюрреализм? Нет, ленинградский дзен.
О новом Быкове и старых ранах
Главный хайп, конечно, вокруг кастинга. На роль контуженного солдатика Антон позвал Славу Копейкина. Да-да, того самого Турбо из «Слова пацана», который сейчас смотрит на нас из каждого утюга и даже, кажется, из моей кофеварки. Богданов, ничтоже сумняшеся, сравнивает Славу с великим Леонидом Быковым. Заявление громкое, на грани фола (где Быков, а где зумеры?), но, черт возьми, в этом что-то есть! Та же беззащитная улыбка и глаза побитого спаниеля.
«Нам в школе много рассказывали о блокаде… Но вот о том, как спасали обитателей зверинца, я ничего не знал», — признается Богданов. И тут я ему верю. Мы все знаем про «Дорогу жизни» и метроном, но история о том, как полуживые люди грели воду для теплолюбивого бегемота, проходит по разряду «городские легенды», хотя это чистейшая правда. Антон, кстати, подошел к делу серьезно: консультировался с зоопарком, рылся в архивах. Говорит, хотел снять кино не про ужасы, а про семью. «Большую семью, у которой просто очень много питомцев». Метафора, достойная отдельного тоста.
Зумеры, бумеры и бегемот
Богданов вообще, кажется, взял на себя миссию главного педагога отечественного кино. Он ездит по колониям, говорит с трудными подростками (видимо, пермское прошлое не отпускает) и пытается объяснить поколению TikTok, что «кровь гуще воды». В фильме есть сцена, где умирающий герой вспоминает мамину колыбельную. Банально? Возможно. Работает? Безотказно, как автомат Калашникова.
«Я очень люблю сказки, но мне кажется, мы в них заигрались», — философствует режиссер, намекая на засилье «Чебурашек» и прочих богатырей. «Красавица» — это попытка поговорить с детьми о реальности, но без чернухи. Трамплин, как выразился Антон, для серьезного разговора. Чтобы не сразу головой в прорубь с людоедами, а аккуратно: через любовь к братьям меньшим.
Тяжелая артиллерия: Сухоруков и Пересильд
Ну и какой же «ламповый» фильм без Виктора Сухорукова? Виктор Иванович — это наше все, человек-оркестр, способный одним движением брови переиграть стадо слонов. Здесь он играет ветеринара Мартына Ивановича. Фраза его героя «Доктор лечит человека, а ветеринар — человечество» звучит как слоган для татуировки. Кстати, Сухоруков поначалу капризничал и отказывался (классика!), боялся, что роль порежут. Богданову пришлось дописывать сценарий специально под мэтра. И не зря: видеть, как Брат-Виктор перевязывает ногу верблюду — это, доложу я вам, отдельный вид киноестетики.
А Юлия Пересильд? После того как она слетала в космос в *The Challenge* (он же «Вызов»), ей, кажется, вообще все равно кого играть — хоть молекулу, хоть смотрительницу бегемота. В «Красавице» она поет животному песни во время бомбежек. И это исторический факт! Представьте себе: Невский, вой сирен, и хрупкая женщина, обнимающая двухтонную тушу, напевая что-то ласковое. Тут даже у циника вроде меня ком в горле.
Ленинградский ковчег
Богданов очень точно подметил: Ленинград не встал на паузу. В Эрмитаже праздновали юбилеи поэтов, на Невском работала парикмахерская (маникюр под артобстрелом — это ли не гимн жизни?), а в зоопарке спасали тигров, которых могли бы пустить на бульон и продержаться пару месяцев. «История блокадного Ленинграда — это про спасение человечности внутри себя», — резюмирует режиссер.
В общем, друзья, если вы устали от пластиковых блокбастеров и хотите чего-то настоящего, с запахом пыли, старой кинопленки и надежды — идите на «Красавицу». Это кино, которое напоминает нам, что даже когда мир летит в тартарары, главное — оставаться людьми. Ну, или хотя бы попытаться.
