Очередная «нетленка» или спасение души? Почему новый фильм Богданова — это не то, чем кажется
Дорогие мои циники и любители артхаусной тоски, отложите в сторону свои смузи и томики Кьеркегора. Сегодня мы поговорим о том, что обычно вызывает у вас нервный тик — о добром, вечном и (о ужас!) патриотичном кино. В прокат выходит «Красавица» Антона Богданова. Да-да, того самого «реального пацана», который, как выяснилось, умеет не только смешить гопников, но и выжимать слезу даже из камня.
Сюжет? Блокадный Ленинград. Зоопарк. Животные. Казалось бы, мы это уже видели, читали, проходили. Но погодите закатывать глаза. Богданов решил сыграть на поле, где обычно топчутся тяжеловесные драмы, с грацией канатоходца. Он называет свой фильм «ламповым». И знаете что? В эпоху цифрового холода и нейросетевых сценариев это звучит почти как вызов.
Копейкин, Сухоруков и бегемот: кастинг, который мы заслужили
Начнем с «вишенки на торте». Слава Копейкин. Тот самый Турбо из нашумевшего сериала про асфальт и кровь, теперь играет контуженного солдатика. Режиссер, ничтоже сумняшеся, сравнивает его с самим Леонидом Быковым! Смело? Безусловно. Нагло? Возможно. Но, черт возьми, в этом парне действительно есть та самая «советская» искренность, которую не купишь за биткоины. Это вам не Тарантино пересматривать в поисках вдохновения, здесь русская душа нараспашку.
А Виктор Сухоруков? Этот человек-оркестр, который может сыграть и брата бандита, и императора Павла, и, кажется, даже табуретку так, что Станиславский зааплодирует из могилы. Здесь он — ветеринар. И его фраза: «Доктор лечит человека, а ветеринар — человечество» — это, друзья мои, готовый статус для ваших соцсетей. Кстати, Виктор Иванович сначала отнекивался, боялся, что его вырежут (актерская паранойя — штука страшная), но Богданов, как истинный стратег, просто дописал ему роль. Шах и мат.
И, конечно, Юлия Пересильд. Женщина, которая летала в космос, чтобы теперь на грешной земле петь колыбельные бегемоту. Если это не метафора нашей жизни, то я не знаю, что это.
Зоопарк как зеркало русской души
Мы встретились с Антоном, чтобы понять: зачем? Зачем ворошить эту сложную тему, когда можно снять очередную комедию про тещу? Ответ оказался прост до гениальности: мы забыли, что такое человечность.
«Я не знал, как спасали зверей, — признается Богданов, и в его голосе слышится та самая искренняя печаль. — В школе нам рассказывали про ужасы, но не про это».
И действительно, история Ленинградского зоосада — это какой-то сюрреализм в хорошем смысле слова. Представьте: вокруг ад, голод, холод, а люди спасают бегемота Красавицу. Мажут ей кожу камфорным маслом, греют воду. Это вам не голливудский The Zookeeper’s Wife (Жена смотрителя зоопарка) с их глянцевой картинкой. Это наша, суровая и нежная реальность.
Не для галочки, а для сердца
Богданов утверждает, что снимал кино для детей. Но, положа руку на сердце, современным детям, залипающим в ТикТоке, эти ваши «ламповые» истории до лампочки (простите за каламбур), если не найти правильную интонацию. И режиссер это понимает.
«Мы заигрались в сказки, — говорит он. — Пора показывать реальный мир».
Он мотается по колониям для несовершеннолетних, общается с пацанами, которые вместо мяча гоняют «закладки», и девочками, мечтающими о богатом папике и новом носе. И пытается донести до них простую мысль: жизнь — это не только потребление. Звучит как проповедь? Возможно. Но когда это говорит человек, выросший в 90-е на фильме «Ко мне, Мухтар!», ему почему-то веришь.
Гуманизм против «Дома дракона»
В фильме есть момент, от которого, подозреваю, у многих защиплет в носу. Умирающий злодей (ну, или просто оступившийся персонаж) вспоминает мамину колыбельную. Привет, поколение Z, разрывающее связи с токсичными предками! Богданов мягко, но настойчиво напоминает: кровь все-таки гуще воды. Или, по крайней мере, гуще латте на миндальном молоке.
Ленинград в его фильме — это не город мертвых. Это город, где в парикмахерской на Невском делали маникюр под бомбежками, а в Эрмитаже праздновали юбилеи поэтов. Это тот самый культурный код, который не пропьешь и не разбомбишь. «Ленинград спас душу России», — говорит Антон. И, глядя на то, как Сухоруков кормит тигренка из бутылочки, хочется в это верить.
Вердикт: Идти ли на этот фильм? Если вы хотите увидеть, как «Реальный пацан» превратился в зрелого художника, умеющего говорить о важном без пафоса Михалкова и чернухи Балабанова — однозначно да. Это кино, которое работает как хорошая прививка от бесчувствия. А побочные эффекты в виде слез и желания позвонить маме — только на пользу.
