Друзья мои, вы только посмотрите, какие метаморфозы претерпевает наш бренный мир! Кристофер Нолан — человек, который заставил нас поверить, что сон внутри сна внутри енота — это нормальный сюжетный ход, — теперь официально главный по тарелочкам. В субботу вечером наш любимый британский перфекционист, сменивший режиссерское кресло на трон президента Гильдии режиссеров Америки (DGA), провел свою первую церемонию. И, надо сказать, сделал это с тем же тщанием, с каким обычно взрывает ядерные бомбы на натуре — без компьютерной графики, только живые эмоции.
Казалось бы, еще вчера — ну ладно, два года назад — он поднимался на эту сцену, чтобы забрать главную награду за Oppenheimer (Оппенгеймер), фильм, который был громче, чем мой сосед с перфоратором в субботу утром. А теперь? Теперь он сам раздает слонов и управляет профсоюзом. Избрали его еще в сентябре, и вот, вуаля, — первый публичный выход в новом статусе. Кто бы мог подумать, что человек, обожающий нелинейное повествование, займется такой линейной и скучной вещью, как бюрократия?
Нолан начал с того, что отвесил поклоны членам совета гильдии. И тут же, в свойственной ему манере вежливого интеллектуального шантажа, обратился к залу: «Если вам нравится, как работает организация — отлично. Но, что важнее, если вам НЕ нравится, как мы ведем дела — пожалуйста, приходите и участвуйте… нам нужно как можно больше голосов». Слышите этот тон? Это же чистопородный британский джентльмен, который как бы говорит: «Не нойте в кулуарах, а идите работать, иначе я запру вас в пятом измерении за книжным шкафом».
Далее наш герой ударился в лирику. Он заметил, что режиссура — это, по сути, «одинокая профессия». И ведь не поспоришь! Ты стоишь один, вокруг сотни людей, бюджет горит, продюсеры плачут, а тебе нужно решить, в каком именно кадре чайка должна пролететь на фоне заката. Нолан подчеркнул, что такие сборища нужны нам, чтобы почувствовать плечо друга и накопить сил для битвы со студиями. «Здесь сегодня много тяжеловесов», — пошутил он. И хотя Крис клялся, что не должен «слишком много говорить о бизнесе», он не удержался и передал пламенный привет комитету по переговорам, который месяцами пытается понять, «что происходит в этом нашем безумном мире».
А мир и правда сошел с ума, дамы и господа. Пока мы все затаили дыхание в ожидании июля, когда выйдет его новый эпик The Odyssey (Одиссея) — уверена, там снова придется рисовать схемы на салфетке, чтобы понять сюжет, — Нолан вынужден рулить профсоюзом в эпоху турбулентности. Производство замедлилось, искусственный интеллект дышит нам в затылок, мечтая заменить Спилберга на нейросеть, а один голливудский гигант (Netflix) пытается проглотить другого (Warner Bros.). Представляете это зрелище? Удав, глотающий слона, как у Экзюпери, только вместо шляпы у нас получится монополия. И все это на фоне грядущих переговоров со студиями, которые стартуют 11 мая.
«Сегодня вечер празднования выдающихся работ, и он должен быть радостным, но я хочу начать с признания того, что наши члены переживают очень тяжелые времена», — продолжил Нолан, внезапно включив режим реализма. Цифры, которыми он жонглировал, пугают похлеще любого хоррора: в 2024 году занятость в гильдии упала на 40 процентов, а в 25-м падение продолжилось. Катастрофа! Но, как истинный оптимист (или человек, знающий кассовые сборы своих фильмов), он заметил парадокс: денег-то зрители тратят на развлечения столько же. Аудитория в нас инвестирует. Вопрос лишь в том, сможем ли мы вернуть этот долг.
И вот тут Кристофер выдал базу, достойную финального монолога в Interstellar (Интерстеллар). Он сказал, что люди в этом зале умеют смотреть в будущее и понимать, чего хочет публика, еще до того, как сама публика об этом догадается. И тут же, с легкой ухмылкой, подколол боссов Warner Bros.: «И нет, Пэм и Майк, я не о вас». Бедные Пэм Абди и Майк Де Луку, получить шпильку от Нолана со сцены — это, знаете ли, особая честь, сродни пощечине от королевской особы.
«Режиссеры — мы рассказчики, мы те люди, которые должны вводить новшества на экране», — подытожил он. И это чертовски верно. Пока технологии меняются, пока дистрибуция мутирует, как вирус, мы должны следить за тем, чтобы наш голос не превратился в цифровой шум. Лучший аргумент в нашу пользу — это кино. То самое, ради которого мы все еще покупаем билеты, даже если Netflix пытается убедить нас, что диван удобнее.
