Давайте честно, друзья мои: искать палестинское кино в лонг-листе «Оскара» — занятие столь же оптимистичное, как попытка найти хороший эспрессо в придорожной закусочной где-нибудь под Оклахомой. Казалось бы, шансов ноль. Но киноиндустрия — дама капризная, и в этом году она решила нас удивить. Благодаря появлению дистрибьютора с дивно летним названием Watermelon Pictures, палестинский кинематограф вдруг перестал быть фестивальной экзотикой и с ноги вышиб дверь в голливудскую прихожую.
В этом сезоне в гонку вступили сразу три ленты, и это, доложу я вам, не просто статистика, а настоящий культурный феномен. Тут у нас и Palestine 36, и тунисская заявка The Voice of Hind Rajab, и, наконец, третья картина Шерин Дабис — All That’s Left Of You, выдвинутая от Иордании. О последней мы и поговорим, пока наши бокалы… простите, пока наше внимание не рассеялось.
Сага о потерянном рае (и апельсинах)
All That’s Left Of You — это тот случай, когда история одной семьи из Яффо разворачивается перед нами, как старинный персидский ковер, который моль истории побила, но не уничтожила. Фильм берется демистифицировать Накбу 1948 года, и делает это с пугающей легкостью.
Первый акт — это хроника злоключений Шарифа и Муниры. И тут, внимание, на сцену выходит актерская династия, без которой палестинское кино представить так же невозможно, как фильмы Копполы без родственников Копполы. Отца играет Адам Бакри (тот самый красавец из «Омара»), а мать — Мария Зрейк. Британский мандат пакует чемоданы, сионистская оккупация набирает обороты, и у героев отбирают не просто уютный быт, но и главный символ их гордости — апельсиновую рощу в Яффо. Да-да, те самые знаменитые апельсины, о которых мы читали в учебниках, здесь становятся почти библейским запретным плодом наоборот — плодом отобранным.
Тридцать лет спустя: Гамлет на оккупированных территориях
Прыгаем через три десятилетия. Оккупация пустила корни глубже, чем сорняки на даче у ленивого хозяина: комендантский час, насилие поселенцев — полный набор. Сын Шарифа и Муниры, Салим (его играет Салех Бакри — да, снова Бакри, привыкайте, это местный клан Болдуинов, только талантливее), мучительно осознает себя чужаком в собственной стране.
Салим мечется между патриотизмом своего престарелого отца (теперь его играет патриарх клана Мохаммад Бакри — легенда, чье лицо само по себе уже кинематографический пейзаж) и радикализмом собственного сына Нура. К 1988 году, во время Первой интифады, Нур оказывается в эпицентре событий. И вот тут Дабис бьет зрителя под дых. Сцена гибели Нура — это не героический боевик в духе раннего Ридли Скотта. Это бюрократический ад. Смерть здесь настолько рутинна, а ползок к финалу под равнодушными взглядами — настолько мучителен, что становится почти физически больно смотреть. Кафка плакал бы в углу.
Шерин Дабис: режиссер, который не кричит, а шепчет
Шерин Дабис не только сидит в режиссерском кресле, но и появляется в кадре в роли Ханан, жены Салима. И именно она связывает эту историю воедино, настаивая на том, чтобы судьба её сына не рассматривалась в вакууме. Знаете, в чем гениальность Дабис? Она отказывается шить историю по голливудским лекалам, где всё должно быть черно-белым и понятным, как инструкция к микроволновке.
Ее методы — это триумф подтекста. Солдаты, ломающие язык об арабские слова (блестящая деталь!), натюрморты с гранатами как символ стойкости, и одежда Ханан, которая по ходу фильма мутирует из ярких традиционных платьев в уставшие серые свитшоты. Метафора выцветания жизни, которую невозможно не заметить. Это вам не навязчивый символизм, когда режиссер тычет в нас смыслом, как указкой в доску; это тонкая, ювелирная работа.
Музыкальная шкатулка и вердикт
Несмотря на хронометраж в два с половиной часа (привет, Мартин Скорсезе!), All That’s Left Of You кажется невероятно компактным фильмом. Во многом благодаря Амину Бухафа. Этот композитор, который, кстати, написал музыку и к фильму-конкуренту The Voice of Hind Rajab, создает калейдоскопическую партитуру. Музыка не дает нам утонуть в банальной грусти, оставляя место и для неожиданного юмора старика Шарифа, и для буйной энергии молодого Нура.
В сухом остатке: All That’s Left Of You не попал в шорт-лист «Оскара». Туда пробился The Voice of Hind Rajab. В этой переполненной категории «Лучший международный фильм» иногда кажется, что палестинские истории заставляют соревноваться в номинации «чья травма травматичнее». Цинично? Возможно. Но даже без золоченой статуэтки умная, тонкая и пронзительная работа Дабис заслуживает того, чтобы вы потратили на нее свой вечер. В конце концов, «Оскар» — это всего лишь ярмарка тщеславия, а настоящее искусство живет по другим законам. 🎭
