Знаете, в кинематографе, как и в моде, есть свои сезоны. То мы все носимся с супергероями в латексе, то вдруг коллективно впадаем в депрессию. И вот сейчас, дорогие мои, на экраны выплеснулась волна, которую можно окрестить не иначе как «смертельно-позитивный движ». Звучит как оксюморон или название панк-группы, но постойте закатывать глаза.
У руля этого мрачноватого, но жизнеутверждающего корабля стоит Кейтлин Даути и ее коллектив The Order of the Good Death. Эти ребята, словно готические феи-крестные, пытаются втолковать нам простую истину: смерть — это такой же естественный процесс, как утренний кофе (пусть и последний), и стигматизировать её — дело неблагодарное. Их мантра проста: найдите свой ритуал ухода, который не заставит ваших родственников краснеть на поминках.
Разумеется, тут не обошлось без политики — дебаты об эвтаназии в Европе и США подлили масла в этот погребальный огонь, заставляя нас задуматься о концепции «хорошей смерти». Добавьте сюда «DeathTok» (да-да, в ТикТоке есть уголок, где зумеры обсуждают урны и завещания между танцами) и целую пачку документалок: Edge of Life (2025), Last Flight Home (2022), Endgame (2018) и душераздирающий How to Die in Oregon (2011). Все они, как патологоанатомы-любители, вскрывают нынешнее состояние паллиативной помощи.
Но вот что интересно: режиссер Бенна (автор нашумевшего André is an Idiot) считает, что в этот мрачный коктейль нужно плеснуть немного юмора. И он чертовски прав! «Многие из нас впадают в ступор, узнав о болезни знакомого, — рассуждает он. — Мы шарахаемся от больных, как от прокаженных, просто потому что наш словарный запас скукоживается до банального «держаться»». 🤔
Представьте себе баталии на постпродакшене! Продюсеры, привыкшие к слезливым драмам, где герои умирают под грустную скрипку, хватались за сердце: «Вы что, смеетесь над раком?! Андре шутит?! Это же кощунство!» Было сильное давление сделать из этого традиционное «раковое кино» — тот самый жанр, который мы смотрим, вжимаясь в кресло от ужаса. А Бенна взял и перевернул доску: если вы можете посмеяться над смертью, она вдруг перестает быть монстром под кроватью и становится… ну, собеседником.
Конечно, давайте будем честны: снимать реальную смерть начали не вчера. Вспомните монументального Фредерика Вайзмана и его Near Death (1989). Шесть часов, Карл! Шесть часов в бостонской больнице — это испытание не для слабонервных синефилов. Или Dying at Grace (2003) Аллана Кинга, или медитативное наблюдение за угасанием в Mrs Fang (2017) любимца фестивалей Ван Бина. Это мощные полотна, спору нет. Но они тяжелые, как могильная плита.
А вот новая волна — это совсем другой коленкор. Возьмем, к примеру, Dick Johnson is Dead (2020). Сцена, где отец режиссера Кирстен Джонсон примеряет гробы, как будто выбирает новый диван, — это же чистый абсурд и в то же время высшая степень принятия. Если раньше больных в кино показывали как «других», то теперь нас буквально тыкают носом: «Смотри, это ты в будущем. Смирись и улыбнись».
Правда, здесь мы вступаем на тонкий лед этики. Снимать сам момент ухода — задача не тривиальная. Где грань между искусством и вуайеризмом? Андре, герой фильма Бенны, даже на смертном одре оставался шоуменом: «Ребята, вы пропустите финальный кадр, потому что у вас свет выставлен через одно место!» — шутил он. Каково, а? Настоящий профи.
Бенна, кстати, проявил чудеса тактичности. Его команда решила не снимать последнюю неделю жизни Андре, оставив этот интимный момент семье. Потому что иногда камеру все-таки стоит выключать.
В сухом остатке, такие фильмы, как André is an Idiot и Dick Johnson is Dead, — это не столько некрологи, сколько оды жизни. Парадоксально, но факт: смерть здесь выступает просто как еще один эпизод сериала под названием «Существование», достойный попадания в кадр. «Мы можем праздновать смерть, — настаивает Бенна. — Мы можем праздновать болезнь. Это просто часть вечеринки». И знаете, после просмотра таких лент, хочется с ним согласиться. 🎬
