Назвать творчество Грегга Араки «важным» — это, знаете ли, преступное преуменьшение, граничащее с оскорблением. Это всё равно что сказать, будто Тарантино «любит диалоги», а Хичкок «немного тревожный». Трилогия Араки о подростковом апокалипсисе — Totally F***ed Up (1993), The Doom Generation (1995) и Nowhere (1997) — не просто запечатлела подростковую тоску 90-х во всей её хаотичной славе. О нет, друзья мои! Это были акты чистого кинематографического терроризма, бунт без фильтров и тормозов, исследование сексуальности и веществ на стыке веков, когда мы все ждали конца света, а получили Бритни Спирс.
Если 80-е прошли под эгидой Джона Хьюза с его сахарными выпускными и понятными проблемами белых подростков из пригорода, то Араки стал тем самым «инь» для хьюзовского «ян» (или наоборот, смотря сколько вина вы уже выпили). Хьюз гладил нас по головке, а Араки давал пинка под зад. С появлением Strand Releasing в 1989-м и расцветом движения New Queer Cinema, Грегг естественно занял трон короля маргиналов. Он вытащил на свет «странных», «плохих» и поломанных детей, превратив их в иконы авторского кино. Так что его работы не просто «важны». Они, чёрт возьми, необходимы как воздух в прокуренной комнате.
И вот, свершилось! 🎬 Номинант на премию Spirit Awards (за душераздирающий Mysterious Skin (2004)) наконец-то выпускает свой долгожданный полный метр с провокационным, как и полагается, названием I Want Your Sex. Премьера состоится на «Сандэнсе», и, судя по всему, нас ждет старый добрый Араки-стайл.
Сюжет звучит как мечта психоаналитика: это «доминатрикс-драма», где Эллиот (его играет Купер Хоффман — да-да, сын великого Филипа Сеймура Хоффмана, яблочко от яблони!) устраивается на работу к провокационной художнице Эрике Трейси (Оливия Уайлд). Она, разумеется, кладет на него глаз, превращает в свою музу, и, как это обычно бывает у Араки, фантазии сталкиваются с реальностью так жестко, что искры летят во все стороны, поджигая пороки на их пути.
Компанию им составят Джонни Ноксвилл (человек, чье тело — сплошной синяк, теперь в драме, каково?), Давид Диггс и Маргарет Чо. А вишенкой на этом безумном торте станет Charli XCX. Поп-сенсация в фильме Араки? Это настолько логично, что даже удивительно, почему это не случилось раньше.
Говоря о логике: Джеймс Дюваль в его уличных прикидах из «апокалиптической трилогии» — это отдельный вид искусства. Араки всегда был маньяком стиля и звука. Его фильмы невозможно представить без саундтрека из Cocteau Twins, Slowdive или Lush. Эта музыка не просто создает настроение; она работает как компас для потерянных душ его героев. Эти шугейз-гимны так прочно срослись с визуальным рядом, что, кажется, воспитали не одно поколение культовых последователей.
Костюмы в его фильмах скачут от «я просто надел первое, что выпало из шкафа, и выгляжу божественно» (привет, Дюваль) до кислотного взрыва принтов, как у Рэйчел Тру в Nowhere или Хейли Беннетт в Kaboom (2010). А декорации? Вспомните ту самую комнату в черно-белую клетку из The Doom Generation. Это же чистый максимализм, отполированный до блеска! Неудивительно, что Араки притягивает к себе самых нестандартных творцов как магнит.
Прошло больше десяти лет с его последнего полного метра. Конечно, он не сидел сложа руки: сделал сериал Now Apocalypse (2019) для Starz и даже снял эпизод для нетфликсовского Monster: The Jeffrey Dahmer Story (2022). Проекты, безусловно, любопытные, но, положа руку на сердце — нам его не хватало именно в кинотеатрах. Никто другой не умеет так виртуозно смешивать сексуальную уверенность, артистический пафос и чувство надвигающейся беды. Это обещание он дал нам еще в своем невероятно малобюджетном и очаровательно непонятном дебюте Three Bewildered People in the Night (1987), и держит слово до сих пор.
Критики и фанаты уже потирают руки в ожидании I Want Your Sex. Это будет дерзкое знакомство для зумеров и ностальгическая встреча для тех из нас, кто был с ним с самого начала. И знаете что? Пока Грегг Араки продолжает творить — вплоть до того самого конца света, который он так любит смаковать, — мы будем умирать счастливыми. 🍷
