Друзья мои, давайте на минуту вернемся в тот дивный, сюрреалистичный 2020 год. Помните? Когда мир за окном напоминал затянувшийся артхаус, снятый режиссером в глубокой депрессии, а нашим главным развлечением было пересчитывание гречки. Именно в этих декорациях, достойных пера Кафки, наша героиня — Ван Нгуен — сидела в своей квартире и гадала, не закончится ли ее карьера раньше, чем закончится карантин.
И тут — deus ex machina! Входящее письмо. Не спам с предложением увеличить что-нибудь ненужное, а то самое письмо, которое делит жизнь на «до» и «после». Film Independent Episodic Lab сообщал, что ее проект Descent (история о вьетнамской женщине-полицейском, разрывающейся между долгом перед семьей и присягой — конфликт, достойный античной трагедии, не находите?) принят к рассмотрению.
А пока вы судорожно ищете свои черновики (кстати, прием заявок на следующий год открыт до 2 февраля, так что не расслабляйтесь), позвольте мне рассказать, как Ван докатилась до жизни такой.
Киношкола имени старшей сестры
Ван была младшим ребенком в семье, и, как водится, ее воспитанием занимались старшие братья и сестры. А что делает хороший бебиситтер? Правильно, включает ребенку фильмы, которые родительский комитет сжег бы на костре инквизиции. Никаких «Телепузиков»! Только хардкор, только взрослое кино. Это, доложу я вам, лучшая киношкола — спросите хоть Тарантино, выросшего в видеопрокате. Ван впитывала визуальный язык и структуру персонажей быстрее, чем училась таблице умножения.
Но настоящий катарсис случился не у экрана. Однажды родители рассказали ей свою историю — эпопею о побеге в Америку. Это вам не голливудский блокбастер с хэппи-эндом, это была суровая реальность. В тот момент Ван поняла: вот оно. Рассказывать истории — это ее, простите за мой французский, джем. «Голливуд, я иду!» — подумала она.
Монтаж неудач (под грустную музыку)
Но Голливуд, как капризная примадонна, не спешил открывать двери. Ван быстро усвоила простую истину: писать может каждый (это бесплатно, в отличие от психотерапии), но стать сценаристом — задача со звездочкой. Годы ушли на то, чтобы отправлять заявки на все возможные конкурсы. Результат? Пара попаданий в шорт-листы и коллекция отказов, которой можно было бы оклеить небольшую комнату.
И все же, она продолжала писать. В перерывах между «нормальной работой», оплачивающей счета. Это были годы закалки, когда голос автора крепнет, как хорошее вино в дубовой бочке.
Срез: 2020 год
Ван закончила свой самый личный пилот о вьетнамской семье в Хьюстоне (да, Хьюстон, у нас нет проблем, у нас есть сценарий). И тут Film Independent, эта кузница инди-талантов, сказала свое веское «Да». Представьте себе: разгар пандемии, все переосмысливают ценности, а Ван попадает в лабораторию мечты.
Две недели интенсивного погружения. Встречи с шоураннерами уровня ЛаТойи Морган и Вины Суд, руководителями из Netflix и FX. Они даже устроили имитацию сценарной комнаты! Но главным уроком, по признанию самой Ван, стало искусство питчинга. О, этот дивный новый мир Zoom-конференций! Представьте себе «Семейку Брейди», только на экране двадцать нервных сценаристов и топ-менеджеры Netflix. Задача? Продать не просто проект, а себя.
«Проекта нет без вас», — вот мантра, которую стоит вытатуровать на лбу каждому начинающему творцу. Ван училась говорить о себе, переписывала питч снова и снова, получала правки, страдала, но росла.
Финал (или только начало?)
Сегодня Ван Нгуен — это имя, которое стоит запомнить. Она прошла путь от ассистента режиссера до сценариста трех сезонов Blue Bloods на CBS (да-да, то самое шоу, где Том Селлек смотрит на всех с отеческой укоризной). У нее есть фильм Blackout на Netflix. А все началось с того самого письма в локдаун.
Так что, мой дорогой циничный читатель, если у вас в столе пылится гениальный сценарий, сделайте одолжение мирозданию — подайте заявку. Дедлайн 2 февраля. Вдруг это ваш шанс превратить свою жизнь из черно-белой драмы в захватывающий техниколор? 🎬
