Ну что, мои дорогие любители прекрасного и ужасного, усаживайтесь поудобнее. Сегодня мы не будем жевать попкорн под очередной блокбастер, где все взрывается каждые три секунды. Нет, сегодня мы отправляемся в Грузию — и, ради бога, не путайте ее с американским штатом, где пекут персиковые пироги. Мы едем в ту самую Грузию, где горы касаются неба, а кинематограф способен вывернуть вашу душу наизнанку, постирать ее в горной реке и повесить сушиться на ветру экзистенциализма.
Речь пойдет о картине «April» (Оригинальное название: April) от Деи Кулумбегашвили. Если вы думали, что знаете, как работает киноязык, забудьте. Дея берет азбуку кино, рвет ее в клочья и составляет из обрывков что-то совершенно гипнотическое. Здесь говорят мало — видимо, экономят слова для чего-то важного, — зато картинка (спасибо оператору Арсению Хачатуряну, который, кажется, продал душу за такой свет) и музыка Мэтью Херберта делают всю грязную работу за сценаристов.
Фильм начинается так, что хочется протереть очки, даже если у вас стопроцентное зрение. Мы видим некое… существо. Пепельного цвета, без одежды, с тяжелым дыханием, как у курильщика после марафона, оно бредет к воде в полумраке. Что это? Кто это? Режиссер молчит, как партизан. И тут, мои искушенные друзья, у вас должен сработать культурный триггер. Помните дьявола с головой козла и ящиком инструментов из Post Tenebras Lux (2012) Карлоса Рейгадаса? Того самого, что, по мнению критиков, символизировал коррупцию, проникающую в невинный дом? Так вот, Кулумбегашвили явно подмигивает мексиканскому мэтру, а заодно и Бунюэлю с его сюрреалистическими выходками 1929 года. Это вам не просто монстр из ужастика, это — Визуальная Грамматика с большой буквы, которую в коммерческом кино днем с огнем не сыщешь.
В центре сюжета — Нина. Днем она уважаемый гинеколог, которая слушает лекции главврача о том, что «закон есть закон» и «ты потеряешь работу, если продолжишь свои фокусы». А по ночам… О, по ночам Нина превращается в своего рода Бэтмена от медицины. Только вместо плаща у нее медицинский чемоданчик, а вместо Джокера — суровая реальность грузинской глубинки, где аборты — табу, а нужда — повсеместна. Она колесит по дорогам, чтобы бесплатно помогать тем, кто попал в беду. Это ее личное искупление, ее крестовый поход. Без спецэффектов и пафосных речей, просто женщина в машине, которая едет спасать других, потому что когда-то не спасла подругу.
«April» работает с нами, как строгий учитель литературы: заставляет читать между строк. Если в кадре цветы — значит, будет просвет. Если сгущаются тучи — жди беды. А то самое жуткое пепельное существо? Оно возвращается! И не просто так, а в самые важные моменты, словно живой восклицательный знак. Представьте себе сцену: велосипед коллеги Нины (того самого, что когда-то метил ей в мужья) в углу кадра, и это существо, которое обнимают так, как обнимают любимых. Фрейд бы заплакал от умиления, а мы просто смотрим и чувствуем, как мурашки бегут по спине.
Основной конфликт разгорается, когда в больнице умирает новорожденный. Естественно, все шишки летят в Нину. Бюрократическая машина начинает скрежетать шестеренками, начальство трясется за свои кресла, опасаясь, что партизанская деятельность нашей героини всплывет наружу. А Нина? Она стоит одна в коридоре, ожидая вердикта, и в этой тишине больше напряжения, чем во всех фильмах Marvel вместе взятых.
Финал картины — это отдельный вид искусства. Не зря в Венеции жюри расщедрилось на спецприз. Можно, конечно, удариться в политику и начать спорить о правах, вспоминая американские баталии вокруг «Роу против Уэйда», но давайте будем честны: этот фильм выше политики. Это кино о человечности, о моральном выборе, который иногда важнее писаных законов. Дея Кулумбегашвили доказала, что она — не просто талантливая дебютантка, а настоящий тяжеловес восточноевропейского кино. «April» — это один из лучших фильмов 2024 года, и если вы его пропустите, то я даже не знаю, о чем нам с вами разговаривать.
P.S. Кстати, если вы все еще не видели мексиканский шедевр, о котором я упоминал, — бегом гуглить. Считайте это домашним заданием. 🎬
