Скажите мне, друзья мои, из чего же, из чего же сделаны наши легенды? Если верить истории Кристи Мартин, то этот рецепт замешан на крови, поте, дешевом кабельном телевидении 90-х и той самой американской мечте, которая к утру превращается в таблоидный кошмар.
Представьте себе Западную Вирджинию. Место, где угольная пыль въедается в поры, а надежды умирают быстрее, чем аккумуляторы на морозе. Именно там родилась Кристи Солтерс — женщина, которая решила бить людей за деньги тогда, когда женский бокс воспринимали как цирк с конями, но без коней. Она пробила головой (и кулаками) стеклянный потолок, стала иконой в розовых трусах, а потом… потом случился 2010 год. Её муж и менеджер Джим Мартин решил, что «пока смерть не разлучит нас» — это не клятва, а руководство к действию, и попытался её убить. И вот этот сюжетный вираж, от которого даже у сценаристов Netflix случилась бы мигрень, лег в основу байопика Christy (Christy).
Режиссер Дэвид Мишо — человек, который умеет снимать насилие так, что вам хочется принять душ, — взялся за эту историю с амбицией канатоходца. Он пытается удержать баланс между спортивной драмой о «первопроходце» и триллером о домашнем абьюзе. Получилось ли? О, это сложный вопрос, давайте разбираться.
Розовый цвет, который бьет наповал
На ринге у нас Сидни Суини. Да-да, та самая, из-за которой половина интернета теряет волю, а вторая — ядовито шипит. Забудьте всё, что вы видели в Euphoria. Здесь Суини совершает актерский подвиг, сравнимый разве что с превращением Шарлиз Терон в Monster, только без латексного грима. Она играет Кристи, студентку-спортсменку, которая заходит на местечковый конкурс «Тафгай» и обнаруживает у себя редкий дар: она умеет держать удар. И, что важнее, возвращать его с процентами.
Тут на сцену выползает — иначе не скажешь — Бен Фостер в роли Джима Мартина. Фостер, как мы знаем, гениален в ролях людей, от которых хочется перейти на другую сторону улицы (вспомните хоть 3:10 to Yuma). Он видит в Кристи золотую жилу и начинает лепить из неё звезду. Розовые шорты, громкие победы, вспышки камер. Но фильм Мишо, как опытный боксер, работает по корпусу: он показывает, что настоящая драма разворачивается не под софитами, а в душных мотелях и тихих комнатах, где Кристи — лесбиянка в шкафу, запертом на амбарный замок патриархата, — вынуждена играть роль «нормальной» жены.
Сюжетно картина делает классический финт ушами: от спортивного восхождения к удушающему контролю. Джим Мартин из партнера превращается в тюремщика, и этот переход показан пугающе буднично. Мы привыкли к спортивным байопикам, где в конце звучит фанфара и герой поднимает кубок. Здесь же главный бой происходит там, где кубки не спасают от пули.
Эстетика прокуренных мотелей
Надо отдать должное Мишо — он чертовски хорошо снимает. Это не глянцевая ностальгия в духе «смотрите, мы нашли винтажную банку Pepsi». Это текстурная, осязаемая тоска 90-х. Оператор Жермен МакМикинг создает картинку, которая пахнет старым ковролином и дешевым дезодорантом. Саундтрек с хитами вроде «Bust a Move» или Tears for Fears работает не как кнопка «вызвать слезу умиления», а как контрапункт к нарастающему ужасу. Это вам не Тарантино, который ставит веселую музыку под резню; здесь музыка подчеркивает изоляцию героини в мире, который танцует, пока её жизнь рушится.
Когда сценарий шатает после нокдауна
Но давайте будем честны, как старые друзья после третьей бутылки. У Christy есть проблемы с самоидентификацией. Фильм хочет быть и Rocky, и Sleeping with the Enemy одновременно, и иногда его, бедолагу, разрывает пополам. Сценарий местами буксует, пытаясь переключить передачу со спортивного экшена на психологический хоррор. Когда фокус смещается на домашнее насилие, бокс превращается в фоновый шум, и создается ощущение, что мы смотрим два разных великих фильма, которые дерутся за экранное время.
Однако темы звучат громче гонга. Идентичность, скрытая сексуальность, цена славы. Фильм задает жестокий вопрос: если ты можешь выстоять против профессионального боксера на ринге, почему ты не можешь дать сдачи мужу на кухне? Это тот самый неудобный вопрос, который общество любит задавать жертвам, и Мишо тычет нас в него носом, как нашкодивших котят.
Актерский нокаут
Несмотря на сценарную аритмию, актеры тащат этот локомотив на себе. Сидни Суини — это двигатель внутреннего сгорания этой ленты. Она играет не просто мышцами, а голосом, осанкой, взглядом побитой собаки, которая вот-вот укусит. Она продает нам психологию бойца, который привык терпеть боль как часть работы, и это страшно. Бен Фостер… ох, Бен. Он не играет карикатурного злодея. Его Джим — жалкий, нуждающийся, обаятельный и жестокий одновременно. Именно эта «обычность» зла и пугает до чертиков.
Мерритт Уивер в роли мамы Кристи выдает свой фирменный мастер-класс «тихой боли», хотя ей и тесновато в рамках сценария. А Кэти О’Брайан в роли Лизы Холевин, соперницы и будущей любви Кристи, приносит в кадр ту самую честность, которой так не хватает в душном мире Мартинов. Ну и Чад Л. Коулмэн в роли Дона Кинга — это вишенка на торте: харизматичный, сюрреалистичный, большой, как сама Америка.
Вердикт
В сухом остатке, Christy — это хорошее, местами даже отличное кино с легким кризисом личности. Оно мастерски снято, великолепно сыграно и оставляет послевкусие ржавчины и крови. Да, спортивная линия и линия домашнего насилия иногда мешают друг другу, наступая на ноги в танце. Но это мощное высказывание. Не ждите вдохновляющей сказки на вечер. Этот фильм здесь не для того, чтобы вы чувствовали себя хорошо. Он здесь, чтобы показать цену, которую платят легенды. И, черт возьми, ради игры Суини это стоит увидеть.
3.5 / 5 — Крепко, больно, талантливо.
