«No hay banda». Оркестра нет. И тут, мои дорогие любители прекрасного, ваш уютный мирок рушится. Иллюзия дает трещину, мечта рассыпается в пыль, а по спине пробегает тот самый холодок, который знаком каждому, кто хоть раз рискнул нырнуть в кроличью нору Дэвида Линча.
Вы ведь знаете это чувство, правда? Тошнотворное осознание того, что последние полтора часа вас водили за нос. Но давайте сразу расставим точки над «i»: Mulholland Drive (2001) не пытается вас одурачить. Линч — это вам не фокусник на детском утреннике. Это не М. Найт Шьямалан с его The Sixth Sense (1999) и уж точно не Fight Club (1999), где в финале вам вручают инструкцию «как это понимать». О нет. Линч не дает вам пазл с одним правильным решением. Он вручает вам ночной кошмар, завернутый в бархат, и предлагает на ощупь искать выход.
Поэтому, прежде чем мы начнем копаться в потрохах этого шедевра, запомните: здесь нет единственно верного ответа. Линч хочет, чтобы вы почувствовали, как ломается психика главной героини, а не просто разгадали кроссворд.
Фабрика грез (и ночных кошмаров)
Давайте препарируем структуру, как лягушку на уроке биологии. У нас есть четкая граница: все, что происходит до визита в клуб Silencio — это предсмертная фантазия Дайаны. Все, что после — жестокая реальность, которая бьет под дых.
Но начинается все еще раньше. Конкурс джиттербага. Молодая, сияющая Дайана, толпа ликует. Пожилая пара на самолете, милые, как реклама пенсионного фонда. «Удачи тебе, деточка!» — машут они. Запомните этих старичков. В мире Линча даже улыбающиеся пенсионеры могут стать вестниками апокалипсиса.
Сюжет закручивается вокруг Бетти (Наоми Уоттс). Она — ангел во плоти, приехавшая из канадской глуши покорять Голливуд. Бетти заселяется в роскошную квартиру тети и находит там в душе девушку с амнезией. Та смотрит на постер с Ритой Хейворт и называет себя Ритой. Классический нуар, не правда ли?
Кстати, забавно: до этой роли Наоми Уоттс годами обивала пороги студий, получая отказ за отказом. Линч буквально вытащил её из безвестности, заставив играть актрису, у которой всё получается с первого раза. Ирония, достойная Оскара.
Бетти — это само совершенство. На пробах она играет так, что у продюсеров челюсти падают на пол. Всё слишком гладко, слишком «киношно». Вы чувствуете этот приторный вкус? Это вкус лжи.
Ковбои, мафия и эспрессо
Параллельно мы наблюдаем за режиссером Адамом Кешером (Джастин Теру), которого система перемалывает в фарш. Продюсеры — какие-то карикатурные гангстеры, братья Кастильяни, требующие взять на роль «эту девушку». А ещё есть Ковбой. Персонаж, который выглядит так, будто сбежал со съемок вестерна категории Б, но при этом излучает угрозу ядерной войны.
«Ты умный парень, Адам?» — спрашивает Ковбой. И мы понимаем: это не человек, это сама безжалостная машина Голливуда, которая решает, кому сиять, а кому исчезнуть.
И, конечно, эта сцена в кафе Winkie’s. Человек рассказывает о своем кошмаре: за углом живет монстр. Он идет проверить — и, черт возьми, монстр там. Это, пожалуй, самый страшный скример в истории кино, сделанный при свете дня. Гениально и просто, как удар кирпичом.
Пробуждение в аду
И вот мы в клубе Silencio. «Нет никакого оркестра». Певица падает, а голос продолжает звучать. Это момент истины. Иллюзия лопается. Бетти исчезает.
Добро пожаловать в реальность. Здесь нет Бетти. Есть Дайана. Нервная, завистливая, живущая в грязной дыре, а не в особняке. Рита? Её на самом деле зовут Камилла (Лаура Хэрринг), и она — успешная, жестокая стерва, которая бросила Дайану ради режиссера Адама.
Вот что произошло на самом деле: Дайана — неудачница. Камилла — звезда. Они были любовницами, но Камилла вытерла об неё ноги. Сцена вечеринки у Адама — это чистая пытка. Дайана сидит там, униженная, наблюдая, как любовь всей её жизни целуется с другой женщиной и объявляет о помолвке с режиссером. В её глазах — такая боль, что хочется отвернуться.
Именно там, на этой вечеринке, Дайана ломается. Она заказывает киллера для Камиллы. Синий ключ — это знак. Знак того, что дело сделано.
Психоанализ для бедных (и богатых)
Весь первый час фильма — это защитный механизм Дайаны. Она переписывает историю. В её сне она — талантливая Бетти, которая спасает беспомощную Риту (Камиллу). В её сне мафиози заставляют режиссера взять Камиллу не из-за таланта, а по указке сверху. «Это заговор!» — кричит подсознание Дайаны. Так легче жить. Если система коррумпирована, значит, твой провал — не твоя вина.
Но правда в том, что Дайана просто не потянула. Голливуд — это мясорубка, и она попала под винт.
Монстр за углом кафе? Это сама Дайана. Искалеченная стыдом и виной версия её самой. То, во что она превратилась.
Старики из начала фильма? В финале они вылезают из синей коробки (символ подсознания) маленькими, визжащими демонами. Они были символом её надежды на «Американскую мечту», а стали вестниками её безумия. Дайана не может жить с тем, что она натворила. Выстрел. Занавес.
Наследие теней
Линч, этот старый хитрый лис, берет эстетику «Золотого века» и выворачивает её наизнанку. Mulholland Drive — это духовный наследник Sunset Boulevard (1950) Билли Уайлдера. Норма Десмонд сходила с ума в своем особняке, Дайана Селвин — в съемной каморке, но суть одна: Голливуд питается вашей душой, а на десерт оставляет только безумие.
Этот фильм повлиял на всех: от Black Swan (2010) до Enemy (2013). Но никто, слышите, никто не умеет снимать сны так, как Линч. Он не объясняет вам сон. Он заставляет вас прожить его, пропотеть простыни и проснуться с криком.
Так что, друзья мои, в следующий раз, когда увидите голубую коробочку или услышите испанскую песню о расставании, не спрашивайте «что это значит?». Просто закройте глаза. Оркестра все равно нет.
