Слушайте, давайте честно: лонг-лист «Оскара» в категории «Лучший международный фильм» — это обычно то место, где вы ожидаете увидеть очередную скандинавскую драму о кризисе среднего возраста или что-то французское, где все много курят и изменяют друг другу. Арабское кино? Да еще и с палестинским флагом наперевес? В Голливуде? Раньше это звучало как начало анекдота, который рассказывают шепотом. Но времена меняются, друзья мои, и порой быстрее, чем монтажная склейка у Тарантино.
С появлением дистрибьютора с сочным названием Watermelon Pictures (арбуз, как вы понимаете, здесь не просто ягода, а символ), палестинский кинематограф вдруг перестал стучаться в закрытые двери и просто выбил их ногой. В этом году в оскаровскую гонку ворвались сразу три картины: Palestine 36, тунисская заявка The Voice of Hind Rajab и, конечно, третья полнометражная работа Шерин Дабис — All That’s Left Of You, выдвинутая от Иордании. О последней нам и стоит поговорить подробнее, пока ваши бокалы не опустели.
All That’s Left Of You — это хроника одной семьи из Яффы, которая демистифицирует события Накбы 1948 года с такой легкостью, что сердце пропускает удар. Первый акт знакомит нас с отцом Шарифом (Адам Бакри) и матерью Мунирой (Мария Зрейк). Британский мандат, умывая руки (чисто в стиле Понтия Пилата, только с чаем и печеньем), снимает последние барьеры, сдерживавшие оккупацию. И вот семья лишается не просто уютного быта, а своей гордости — апельсиновой рощи в Яффе. Апельсины, господа, в кино — это всегда к беде, вспомните хоть «Крестного отца». Только здесь это не предвестие покушения, а символ утраченного рая.
Переносимся на 30 лет вперед. Оккупация пустила корни глубже, чем сорняки на даче у ленивого хозяина: комендантский час, насилие поселенцев. Сын Шарифа и Муниры, Салим (его играет Салех Бакри — и да, тут нужно сделать паузу), чувствует себя чужим в собственной стране. Кстати, о клане Бакри. Это, по сути, палестинские Хемсворты или Скарсгарды, только с куда более драматичным бэкграундом. В фильме мы видим и легендарного Мохаммада Бакри в роли пожилого отца, и его сыновей. Салех Бакри, этот вечный красавец с глазами побитого поэта, пытается примирить патриотизм своего отца с реальностью, в которой растет его собственный сын Нур.
К 1988 году Нур уже подросток, и его юношеский максимализм совпадает с Первой интифадой. Гремучая смесь! Всё заканчивается выстрелом — мгновенным, как вспышка, — и смертью, настолько бюрократической и пропитанной равнодушием, что становится физически больно. Это ползучее угасание в руках израильской апатии выглядит пугающе дегуманизирующим. Никакой голливудской героики, только холодный ужас реальности.
Наследие Нура цементирует фильм, а его историю отстаивает жена Салима, Ханан. Её, кстати, играет сама режиссер Шерин Дабис — смелый ход, но кто, если не она? Ханан требует, чтобы история её сына звучала не в вакууме, а в контексте той истории, к которой прикован каждый палестинец. Гений Дабис в том, что она избегает лобовых атак. Раньше истории о Накбе кроили по голливудским лекалам, чтобы выдавить слезу у сытого зрителя в Лос-Анджелесе. Здесь же всё тоньше.
Сионистские солдаты говорят на ломаном арабском (дьявол в деталях!), на стенах висят картины с гранатами — символами стойкости, а яркие традиционные платья Ханан постепенно сменяются уставшими серыми свитшотами. Визуальная метафора выцветающей жизни бьет сильнее любых монологов. И несмотря на хронометраж в два с половиной часа (да, запаситесь терпением), All That’s Left Of You ощущается невероятно компактным. Словно пружина, готовая разжаться.
Отдельный поклон композитору Амину Бухафе. Этот парень, который, кстати, написал музыку и к The Voice of Hind Rajab (стахановец, не иначе!), создал калейдоскопический саундтрек. Музыка не дает нам утонуть в банальной грусти. Она оставляет место для неожиданного юмора пожилого Шарифа, для буйной радости молодого Нура и объединяет тревоги Ханан и Муниры через поколения.
В итоге, увы и ах, All That’s Left Of You не попал в шорт-лист «Оскара». Туда прошла лента The Voice of Hind Rajab. Знаете, в этой переполненной категории складывается циничное ощущение, что палестинские истории заставили соревноваться за звание «самой травматичной». Своего рода «Голодные игры» на тему трагедии. Но даже без золотой статуэтки и одобрения киноакадемиков, тонкие, умные и пронзительные нюансы фильма Дабис нельзя упускать из виду. Это кино, которое остается с вами, когда титры заканчиваются и свет в зале зажигается. 🎬
